Я посмотрел вперед, туда, где живая стена из защитников Цитадели сплелась в непроницаемый щит, преграждая путь имперским истребителям.

— Вижу их. Ганс, вы меня слышите? — Я включил общую частоту, перекрывая треск помех. — Готовьте своих парней. Мы сейчас прорубим вам окно в Цитадель.

— Форк, если вы выживете, я лично прослежу, чтобы ваш наградили и больше не допускали к управлению звездолетами. — Прохрипел в ответ голос адмирала, в котором слышалось невольное уважение.

Кира, Аура, сейчас будет трясти. Очень сильно трясти! — Я переключил все оставшиеся резервы на носовой таранный щит.

Фиолетовая девушка лишь молча кивнула, вцепившись в поручни, ее глаза светились тихим, торжествующим светом, отражая мощь древнего существа.

Я направил «Странник» прямо в самую гущу вражеского строя, туда, где Био-Стражи стояли наиболее плотно, образуя настоящий мясной заслон.

— Скорость, триста двадцать процентов от номинала! — Кричала Мири, ее голос тонул в нарастающем гуле реактора. — Мы идем на таран!

Эфирный щит перед носом корабля вытянулся в острую, сияющую иглу, готовую прошить любую преграду. Мы врезались в строй противника на такой скорости, что время, казалось, замедлилось, превращаясь в густой, тягучий кисель. Я видел, как глаза ближайших Био-Стражей расширяются от осознания неизбежного, как их когтистые лапы тщетно пытаются зацепиться за наш мерцающий борт.

Хруст.

Это был не звук, а вибрация, прошедшая сквозь кости, когда наш эфирный клин вошел в живую броню Цитадели, разрывая ее на куски.

— Пробили! — Завопил я, чувствуя, как корабль буквально выплевывается с другой стороны вражеского строя, оставляя за собой чистый коридор.

— Входим в разрыв! — Тут же раздались в эфире голоса имперских пилотов и наемников.

Десятки стремительных теней устремились в созданную нами брешь, поливая огнем дезориентированного врага.

Я тяжело дышал, чувствуя, как адреналиновый приход начинает медленно отступать, оставляя после себя приятную дрожь в мышцах и дикую жажду.

Мы летели в самом центре этого хаоса, ведя за собой армаду. «Странник» больше не был просто куском железа, собранным на свалке. Он был сердцем этой битвы, маленьким, дерзким и абсолютно неуязвимым благодаря капле древней магии и ящику синей изоленты.

Впереди маячил огромный зев главного шлюза Цитадели, и я знал, что наше путешествие только начинается.

— Готовимся, девчонки, — скомандовал я, направляя нос корвета к черному сердцу станции Короля Пыли. — Нас ждут великие дела!

Корабль отозвался бодрым рыком двигателей, словно соглашаясь со мной, и мы рванули вперед, оставляя за собой горящие обломки био-машин и ошеломленных адмиралов Империи. Я вцепился в штурвал. Локальный ад в отдельно взятом секторе космоса набрал полные обороты.

— Роджер, если мы сейчас же не сменим вектор, нас разделают на запчасти быстрее, чем ты успеешь сказать «гарантийный случай»! — Мири истошно вопила, проецируя свою голограмму прямо поверх радара.

Девушка-искин сменила наряд на ярко-желтую жилетку дорожного рабочего с надписью «Ремонт невозможен» на спине.

— Аура, дай мне все, что осталось в закромах твоей эфирной души! — Рявкнул я, игнорируя панику напарницы. — Нам нужно не уклонение, нам нужен бронебойный таран!

Кира, сидевшая в кресле второго пилота, прикрыла глаза, и по ее лицу пробежали золотистые всполохи, отражая внутренний диалог с нашим энергетическим жильцом. Пространство перед носом «Странника» внезапно сгустилось. Мягкое изумрудное сияние Ауры вытянулось в острый, почти осязаемый конус, который с шипением начал поглощать прилетающие плазменные сгустки. Мы превратились в светящуюся иглу, несущуюся сквозь рой раскаленного свинца и энергетических лучей.

— Держи курс на ту щель, Роджер! — Кира указала на узкий, едва заметный проем главного шлюза Цитадели.

— Вижу цель, не вижу препятствий! — Я выжал гашетку до упора.

Двигатели «Странника». Корабль рванул вперед, наплевав на инерцию и здравый смысл.

Зенитные батареи Короля Пыли, эти уродливые наросты из черного металла и пульсирующей органики, лихорадочно доворачивали свои стволы, пытаясь поймать нашу безумную траекторию. Космос вокруг буквально закипал. Ошметки чужих кораблей и куски обшивки Стражей барабанили по нашему щиту, создавая жуткую симфонию разрушения. Я чувствовал, как Аура буквально стонет внутри систем, переваривая колоссальные объемы прилетающего урона, но мы не сбавляли ход.

Главный посадочный шлюз Цитадели приближался с пугающей скоростью. Разинутая пасть механического бога.

— Щиты на максимуме, но мы идем на триста процентов выше допустимой скорости входа! — Мири закрыла лицо руками.

Я видел, как энергетический барьер ангара, плотное марево из фиолетовых искр, преграждает нам путь.

— Пробьем! — Прорычал я, вкладывая в этот крик остатки нервных сил.

«Странник» врезался в силовое поле шлюза на полной скорости. Раздался звук, который можно сравнить только с тем, как если бы гигантская скрипка лопнула под ударом кузнечного молота. Эфирный таран Ауры вошел в барьер Цитадели, разрывая его на куски и превращая фиолетовую энергию в бесполезные клочья статического электричества. Металлическая обшивка ворот, предназначенная для стыковки огромных транспортов, под нашим напором смялась, как алюминиевая банка из-под дешевого пива. Мы пропороли стальную преграду, оставляя за собой сноп искр и ошметки био-кабелей.

— Тормози, идиот, тормози! — Взвизгнула Мири, ее голограмма замерцала от перегрузки.

Я рванул рычаги реверса. Тормозные дюзы выплюнули столбы плазмы, пытаясь укротить бешеную инерцию многотонной махины. Внутри кабины начался настоящий хаос. Незакрепленный гаечный ключ пролетел мимо моего уха, едва не превратив меня в одноухого пирата, а чашка с остатками подозрительного кофе эффектно разбрызгалась по потолку.

— Мири, гаси инерцию гравикомпенсаторами, или мы станем настенной живописью! — Крикнул я.

— Я стараюсь, но физику не обманешь даже твоей наглостью! — Прохрипела искин в ответ.

Глава 18

Роджер крушить!

Звук скрежета металла о металл заполнил все пространство рубки, заставляя вибрировать каждую косточку в моем теле. Перед нами стремительно вырастала массивная стальная переборка, отделяющая ангар от внутренних коридоров станции. Она выглядела как финишная черта, за которой нас ждала либо победа, либо очень качественная переработка в металлолом. Я видел каждую заклепку на этой стене, каждый потек мазута. В последний момент я применил свой излюбленный метод. «Перкуссионный ремонт» навигационной системы, со всей дури ударив кулаком по панели.

Двигатели кашлянули, выдав последний, отчаянный импульс. Корабль замер в каких-то жалких сантиметрах от переборки.

С потолка кабины посыпались искры. Где-то в недрах инженерного отсека жалобно пискнул последний живой предохранитель и окончательно испустил дух. Я сидел, не в силах разжать пальцы, прикипевшие к штурвалу, и слушал, как остывающий металл «Странника» издает серию усталых, скрипучих вздохов.

— Мы живы? —