так называемыми «карманами-калла», способствовал тому, что карманы стали лейтмотивом весенних коллекций Парижа 1949 года

Глава 6

Игра в карманы: «ценны вдвойне сочетанием красоты и удобства»

Прав ли был Кристиан Диор, заявив в 1954 году, что «мужчинам карманы нужны, чтобы что-то носить, а женщинам – чтобы себя украшать»? (1)Если это так, именно основатель модного дома активно способствовал закреплению этого явления. За десять лет карьеры модельера – он скоропостижно скончался в 1957 году – модные издания часто отзывались о моделях одежды, снабженных впечатляюще роскошными карманами, примерно так: «Это Диор, вне всякого сомнения!» Его некоторые карманы имели заостренную форму и «растворялись в пространстве за плечами», словно крылья в полете (2). «Карманы-кенгуру» в его исполнении болтались неожиданно высоко на женском бюсте, а «карманы, похожие на каллы и лилии», сделанные в форме лепестков, достигали линии плеч, выгибаясь крутой дугой (рис. 97) (3). Вне зависимости от того, располагались они параллельно ключицам или под острым углом к бедрам, эти выразительные карманы помогали подчеркнуть те особенности силуэта, которые Диор стремился выделить. Однако очень немногие из них могли вместить что-то большее, чем изящный носовой платок (4).

В ходе первых дискуссий по поводу гендерной политики в отношении карманов, разгоревшихся в XXI веке, остроумная фраза Диора стала крылатой. Ее цитировали в журнальных статьях и сопроводительных текстах на стенах галерей, ведь она очень четко демонстрирует, насколько различные принципы лежат в основе конструирования мужской и женской одежды. В этом ироничном высказывании емко сформулирована мысль, которая, по нашим ощущениям, в целом соответствует действительности: мужские вещи создаются ради удобства, а женские – ради красоты. Работы самого Диора подтверждают, что в 1950-е годы это действительно было характерно для женской моды. Беглого взгляда на историю карманов после XVIII века достаточно для того, чтобы убедить, что мужская одежда, напротив, не особо заботилась о декоративной составляющей. О мужских карманах нельзя было сказать, что они эффектно выпирали, многозначительно свисали, и их не делали похожими на птичьи крылья или лепестки цветов. Они не отсылали к другим объектам и не включали в себя шутки, мимикрию или оптические иллюзии. Они были предельно прямолинейны, и их форма соответствовала их функции.

Однако, как и любой афоризм, утверждение знаменитого модельера стоит подвергать сомнению. Возможно, Диор несколько преувеличивал, утверждая, что карманы, украшающие мужскую одежду, лишены какого-либо изящества и своеобразия. Возможно также, что модельер не учел ту культурную функцию, которую могут выполнять карманы с декоративной отделкой, – ведь орнамент может служить каналом выражения эстетических идей и концепций. (В конце концов, аналогии и шутки побуждают носителей и зрителей, воспринимать вещи под другим углом.) (5) Фактически карманы были важной частью творческих проектов моделирования одежды в XX и XXI веках, и при этом им уделялось все больше внимания и в мужской, и в женской, и в гендерно-нейтральной одежде. По наблюдению искусствоведа Энн Холландер, видимые особенности одежды «сначала вступают в игру, а уже затем находят применение» (6).

«Карманы, карманы, кругом одни карманы…»

«Карманы, карманы, кругом одни карманы этой весной» – гласила подпись к иллюстрации в номере Harper’s Bazaar, вышедшем в марте 1915 года (рис. 98) (7); это была одна из первых иллюстраций, которые выполнил для журнала месье Эртé (Роман Тыртов)[55]. В том году Эрте только начал публиковать эскизы собственных моделей одежды, и кажется вполне логичным, что он использовал элемент, который так его восхищал – и который он продолжит всячески обыгрывать на протяжении следующего десятилетия (8). В XVIII–XIX веках карманы редко появлялись на женской одежде, но с переходом к современной моде количество декоративных кружев и лент уменьшилось, и карманы частично взяли на себя декоративную функцию. Подобно прелестным весенним цветам, использование карманов в женской одежде, как следует из подписи к графической композиции Эрте, порадовало многих. Возможно, из-за того, что раньше ничего похожего, по сути, не существовало, модельеры свободно варьировали их форму и местоположение. Как отметили в 1916 году в Vogue, женские карманы представляли собой «новый декоративный элемент дизайна» (9). Поэтому нет ничего удивительного, что особенной популярностью пользовались накладные карманы, пришитые с внешней стороны одежды, а не вшитые, размещенные в боковом шве.

Рис. 98. Иллюстрация с авторскими эскизами женской одежды работы Эрте (Harper’s Bazaar, март 1915 года). «Карманы, карманы, кругом одни карманы этой весной» – так рекламировал Harper’s Bazaar в своем обзоре парижские новинки зимнего сезона

Страницы модных изданий беззастенчиво подчеркивали визуальную привлекательность этого нового элемента, уделяя особое внимание новизне накладных карманов, выполненных Эрте в виде рукавиц: прошитые черной и красной кожей, украшенные мехом, – они определенно улучшали облик кожаного полупальто (рис. 98, по центру). Также был представлен топ-халтер с подвесными карманами из красной кожи, которые выделялись как «огни маяка» (10) на фоне дневного платья серовато-бежевого цвета (рис. 98, левый верхний угол). Карманы были возможностью выгодно представить контрастирующие цвета или материалы и позволяли ритмичным контрапунктом повторить узор или отделку воротника, манжеты или подола. «Карманы-новинки» служили акцентами, которые оживляли незатейливый дизайн пальто и платьев и придавали им «особенно изящный вид» (11).

Будучи одним из немногих модельеров, которых просили иллюстрировать свои работы, Эрте также был одним из тех, кого иногда просили делиться своими мыслями. В одном из нескольких опубликованных писем, адресованных редактору Harper’s Bazaar, Эрте предупреждал о том, что всякое украшение должно иметь какой-то смысл, и сообщал, что ему «весьма не по нраву… наряды, перегруженные бесполезными украшениями» (12). И действительно, большинство его карманов, казалось, были созданы с учетом их функционального назначения. Он размещал их так, чтобы можно было легко достать до них рукой и сразу же использовать. Как отмечал Vogue в 1916 году, такие карманы обладали «двойной декоративной ценностью» (13). Для самого Эрте эта «ценность», похоже, носила скорее концептуальный, нежели эстетический характер: манипуляции с формой позволили ему выработать ряд аналогий, которые часто давали повод задуматься о предназначении этих «вместилищ». Некоторые из этих аналогий в своей конкретности выглядят совершенно детскими: карман похож на рукавицу. Другие носят куда более абстрактный характер и затрагивают вопрос преобразования двумерной поверхности ткани в трехмерное объемное пространство. За годы работы Эрте перепробовал множество конструкций карманов: складные, как конверты; плетеные, как корзины; вязаные, как традиционные сумки для швейных принадлежностей. Излюбленный прием был крайне простым: подобрать кусок ткани, из которой сделаны пальто, платье, рукав или шарф, и пришить его в виде большого кармана. Некоторые из карманов, разработанных Эрте, отсылают нас к долгой истории этих «емкостей» как аксессуара, который когда-то был съемным: вспомните подвесные карманы на ремнях и поясах, карманы, крепившиеся на пуговицы и подвешенные –