в воде, среди практически пятиметровых волн, пока их не прибило к заброшенной нефтяной платформе. С неподдельным восхищением Уитли описывает самую «невероятную» часть этой истории: после всего пережитого героиня обнаруживает, что ее сумочка уцелела и в ней даже нашлись ручка и бумага, чтобы написать записку с призывом о помощи и отправить ее в закупоренной бутылке. В итоге они спаслись не благодаря этой записке, но, подытоживает Уитли, «большинство наверняка согласится, что только Моисею было бы под силу отделить женщину от ее сумочки» (83).

Некоторые девушки действительно соглашаются с этим, и с конца двадцатого века все более открыто отказываются поддаваться на провокации и оскорбления, связанные с их сильной привязанностью к своим сумочкам. Они возражают, утверждая, что в сумочке хранится гораздо больше, чем просто безделушки. «Внутри вся моя жизнь!» (84) – это распространенный аргумент, который Валери Стил, главный куратор Музея Технологического института моды, рассматривала в своей книге о дамских сумочках 2005 года. По мнению Стил, хотя дизайн сумки может отражать стремления владелицы – элегантность, спортивность, практичность – ее внутреннее пространство является продолжением личности женщины. Сумочка служит нервным центром, показателем множества ролей женщины, и необязательно проявлением ее тревог; отражением ее способности адаптироваться, а не склонности к накоплению вещей (85). В позитивном ключе сумочка является атрибутом, который важен и в плане практического применения, и в плане эмоциональной значимости.

Даже в эпоху новой искренности, когда люди добровольно делятся практически всем, желание заглянуть в то, что Уильям Дин Хоуэллс (1837–1920) называл «повседневными делами и мечтами» других людей, с годами не уменьшилось. И как карман, так и сумочка остаются уникальным объектом для исследования. Подобно стремлению увидеть коллекцию предметов из кармана Линкольна, хранящуюся в Библиотеке Конгресса, люди по-прежнему надеются найти способ проникнуть в непритворную сущность человека. Мадонне удалось монетизировать это желание, когда она выставила на аукцион увеличительное зеркало, заколки, тканевые салфетки и блеск для губ из своей сумочки на Каннском кинофестивале 2008 года, чтобы поддержать исследования в области СПИДа. Во время блестящего приема, организованного Шэрон Стоун, Мадонна призвала собравшихся не скупиться, напомнив всем присутствующим, что блеск не раз касался ее губ (86).

Фотограф Франсуа Робер предположил, что великое разнообразие предметов, которые люди носят в сумочках и в карманах, может служить своеобразной техникой живописи, что вещи, связанные с повседневными занятиями человека, могут рассказать о нем больше, чем его лицо. В серии работ под названием «Содержимое» (1978–2010) фотограф изображает предметы, извлеченные из карманов, сумочек и рюкзаков портретируемых вместе с их вытянутыми руками (рис. 95 и 96). С работами в традиционном портретном жанре эти произведения роднит тот факт, что их героям приходилось долго позировать на фоне собственных вещей. Хотя и создается впечатление, что объекты на фотографиях подобраны намеренно, художественная задумка Робера включала элемент неожиданности. Всем моделям – а это сто двадцать человек в возрасте от четырех до семидесяти пяти лет, выбранных среди друзей Робера, его родственников и просто незнакомцев, – предлагали поучаствовать в художественном проекте, не предупредив о том, что их попросят выложить все имеющиеся при них личные вещи. Лишь одна участница, распаковывая свою холщовую сумку, вдруг почувствовала себя уязвимой и задумалась о том, чтобы «отредактировать» все, что она выложила. Эксперимент Робера предусматривал такую возможность для всех участников без исключения, однако девушка оставила все без изменения, изумившись способности фотографа «столь лаконичным образом улавливать всю суть жизни человека в этом моменте» (87).

Рис. 95. Франсуа Робер. «21 пакетик Sweet’N Low» из серии «Содержимое», 2010

Рис. 96. Франсуа Робер. «Десять жевательных резинок Chicklet» из серии «Содержимое» (2010)

Робер организует вещи своих моделей по типам, создавая композицию из повседневных предметов с учетом цвета и узоров графических шрифтов. Он использует лист бумаги одного размера для каждого портрета в качестве фона или основы, поверх которого некоторые коллекции выступают за края, а некоторые аккуратно помещаются в пределах. Внимание зрителей неуклонно фокусируется на содержимом, и им остается лишь гадать, например, о том, какие мгновенные порывы побудили обладателей всех этих вещей взять с собой что-то сверх запланированного просто на всякий случай, – и о том, как могли накопиться все эти пакетики подсластителей Sweet’N Low, которые каждый день уносили из какой-то кофейни.

Помимо самого общего представления о возрасте (рис. 96), на этих фотографиях доступно удивительно мало информации о человеке – например, о его половой принадлежности, роде занятий или социальном статусе. Робер реализует собственную стратегию – он принципиально противостоит попыткам навесить какие-либо ярлыки на тех, чьи карманы и сумочки отличаются столь изобильным (или, в немногих зафиксированных фотографом случаях, минималистическим) содержимым, и способствует разрушению мифов о них, которые успели сложиться в обществе. Поступая так, он показывает, что представление о том, что человек – это то, что он носит с собой, поддерживается системой социальных типов, которая существует в первую очередь в нашем воображении и которую мы столь упорно лелеем. Примечательно, что многие негативные или как минимум спорные стереотипы о мальчиках были в итоге перенесены на женщин. Подобно обожавшим Робинзона Крузо мальчишкам XIX века, чьи карманы были «полны мусора», женщины, согласно этому стереотипу, не умеют отличить то, что ценно, от того, что ничего не стоит; они только собирают и накапливают и вообще не способны что-либо выбросить. Подобного рода характеристики рассказывают нам не столько о том, что женщин можно объединить в какую-то особую категорию, сколько об особенностях современной культуры: с одной стороны, в ней высоко ценятся правильность и упорядоченность, а с другой – в ней существует масса предубеждений, от кого этих качеств можно ожидать, а от кого нет.

Всегда можно выбрать сумочку поменьше. Или вообще обойтись без нее, придумав какой-нибудь современный способ – например, засунуть деньги и удостоверение личности в специально оборудованный пластиковый чехол для телефона и положить его за пояс (88). Однако дамская сумочка продолжает существовать. И она по-прежнему остается своего рода зрелищем, атрибутом женственности. Сумочки до сих пор считаются источниками неведомо каких угроз, и о них всякий раз вспоминают, когда нужно описать какой-то случай, связанный с типичной женской заботой о своем имуществе. В подборке «занимательных историй» за 2020 год редакция New York Times, составляя перечень особо полюбившихся эпизодов о предложениях руки и сердца, сочла нужным отметить такую деталь: жених «в тот день спрятал кольцо там, где будущая невеста никогда бы не стала искать его, – в ее собственной сумочке» (89).

Рис. 97. Дневной костюм от Кристиана Диора. Фото Арика Непо в рубрике «Новости из Парижа» (Vogue, 15 марта 1949 года). Диор, представив модель с