мама скоро поправится, и Танюша вернется к ней. А пока не обижай ее, я тебя прошу».

«Она берет мои игрушки!»

«Я понимаю. Но ее игрушки остались дома. Представь, что у тебя бы не было игрушек. Совсем»

«Ну пап…»

«Все, Милана. Говори словами, если хочешь, чтобы тебя услышали. Волосы не драть, руки не распускать».

«Ну пап!»

«Все, я сказал».

Я открыл глаза и настрочил:

Подержи диету месяц. Потом выровняется.

Вера, 11:28:

Откуда ты знаешь?

Антон, 11:28:

У брата был гастрит. Он вечно на диете сидел.

Вера, 11:29:

Дело даже не в диете. Я просто не могу есть столько раз в день. Это нужно из дома не выходить.

Я отложил телефон. Не может она… Если даже у Зимней Девы проблемы со здоровьем и она чего-то не может, что взять с нас, простых смертных?

Увидеть бы сейчас Тоху десять лет назад, сказать ему: «Все равно ничего хорошего не будет, приятель. Ты куда-то карабкаешься, во что-то веришь – а толку? Ну, переберешься в Москву, встретишь там Катю – а она умрет через пару лет. Увезешь Ваню из пензенской дыры – для чего? Чтобы он воевал с тобой за каждый законченный класc, а в итоге чуть не помер от рук женщины, которую ты полюбишь?»

И ведь просто все это прекратить. На шкафу, в коробке лежит «макаров» с патронами. Даже целиться не надо – это в фильмах стреляют в висок, а для верности нужно в рот. Надо только встать…

Но минуты шли, потолок мерно покачивался над головой, а сил подняться не было. Мама всегда говорила: если муторно, страшно, надо зажмуриться, перетерпеть, и рано или поздно полегчает.

Потолок совсем накренился. Я закрыл глаза, задышал через нос. В какой-то момент мне почудилось, что кто-то осторожно опустился рядом на диван.

Забери меня. Забери, пожалуйста, я так давно хочу к тебе.

Снова тихонько завибрировал мобильник. Я взял его, пробежал по строчкам на экране.

Фрося, 11:33:

Мне звонили из садика. Милка опять подралась с девочкой из группы «Б».

Вера, 11:33:

У тебя точно все в порядке?

Потолок остановился. Дурнота улеглась. Я тупо смотрел в телефон, сам не замечая, что горечь с языка нырнула в горло, оттуда – в легкие и растворилась в груди.

Кто тебя, Тоха, отпустит с этой грешной земли. Вон, Милане надо объяснить, что девочкам нельзя дубасить друг друга. Веру научить есть по расписанию.

Я открыл Ватсап. «Создать новый чат». «Добавить пользователей». Ткнул на аватарку беловолосой красавицы, к которой мне путь навсегда заказан. «Выберите название чата». Название… Так. Название. Пусть будет «Еда».

Антон, 11:35:

Напиши сюда расписание для приемов пищи, которое тебе дал Петрович. Сколько раз в день и время. Будешь присылать плюсики, что поела.

Вера, 11:35:

Ты меня с Миланой не перепутал???

Антон, 11:35:

У нее нет телефона.

Я осторожно сел. Надо выкинуть эти таблетки в мусорное ведро.

Вера печатает…

Я прекрасно знал, что она печатает. Хорошо ее изучил. Но уговаривать долго сил не было. И писать. Я включил запись голосового.

– Вера… я знаю, что ты против… Что тебе не хочется. Ты уже двадцать… сколько-то лет Вера. Взрослая – никто не спорит. Но давай попробуем, чисто чтобы выработать привычку. Пару дней. Хуже не будет. Я же тебя вчера тоже… – я хотел сказать «послушался», но не стал. – Я тоже иногда делаю то, что ты мне советуешь. Друзья так и поступают. Прислушиваются друг к другу.

Отправить.

Вера молчала. Зато пришло еще одно сообщение от Фроси:

У Тани температура. Еду в садик, заберу их.

Я смахнул его.

Вера, 11:37:

Ты тоже будешь держать меня в курсе своего лечения, как друг?

Там нечего уже лечить…

Антон, 11:37:

Буду.

Вера, 11:38:

7.30 – завтрак; 12.00 – обед; 16.00 – полдник; 19.00 – ужин.

Вера, 11:38:

Мне каждый раз отчитываться?

Антон, 11:38:

Да.

Вера, 11:39:

А если я забуду?

Антон, 11:39:

То придет серенький волчок и оставит тебя без половины туловища.

Вера, 11:39:

О_О

Антон, 11:40:

Я буду напоминать.

Вера, 11:40:

А если ты забудешь?

Антон, 11:40:

Не забуду.

Вера, 11:41:

Когда ты в следующий раз идешь к врачу?

Как она изящно обошла слово «психиатр».

Антон, 11:41:

Попробую завтра.

Вера, 11:42:

А к кардиологу?

Антон, 11:43:

Скоро.

Вера, 11:43:

Жду.

Я поискал подходящий смайлик – экран на секунду заполнили моргающие, улыбающиеся и плачущие мордочки. Плюнул и напечатал:

Антон, 11:45

Окей.

И все-таки поднялся – пить хотелось нещадно.

* * *

На следующий день я сидел в знакомом стерильно-розовом кабинете. Мальвина смотрела на меня через стол без выражения, хотя я видел, что она недовольна.

– Как давно вы перестали принимать таблетки?

– Вчера.

– Почему вы это сделали?

В голосе не было даже намека на осуждение, но все равно было ощущение, что меня оставили после уроков и отчитывают.

Я положил ногу на ногу, сцепил руки на колене и заговорил так же нейтрально, как она:

– Потому что плюс ко всем побочкам мне показалось, что ко мне пришла покойная мама. И я всерьез думал о том, чтобы выстрелить себе в рот.

Мальвина сделала пометку в блокноте.

– Какие еще побочные эффекты вы наблюдали?

– Сухость во рту, жажду. Кошмары стали как фильмы, тревожность зашкаливает. Я дочку полчаса искал по квартире, хотя ее мама с утра отвела в детский сад.

– Мама отвела ее в детский сад… – повторила Мальвина. – Вы могли бы рассказать об отношениях с… – Пауза была очень короткой, но я уловил ее. – Мамой вашей дочери?

За окном стояла такая же неподвижная картинка, как в прошлый раз: холодное черное небо с диском полного месяца, вышки домов вдалеке и изрисованный граффити забор.

– Это относится к делу?

Мальвина дотронулась пальцами до браслета из черных матовых бусин.

– Антон, желание «выстрелить себе в рот» не рождается на ровном месте. Препараты, которые я вам выписала, должны были его купировать, но вместо этого почему-то усилили. Хорошо, что вы пришли сразу… В любом случае, даже когда медикаменты сработают, нам нужно будет разобраться, что привело вас в ту точку, где вы сейчас. Мне важно знать, что вас тревожит. Что сделало вашу жизнь такой. Разумеется, вы можете рассказывать мне только то, что считаете нужным…

– Какой? – я чуть подался вперед. С утра я тщательно побрился, и щеки непривычно холодило от воздуха. – Сделало мою жизнь какой?

– Невыносимой, – ровно ответила Мальвина, устремив на меня прямой взгляд. – Ваша жизнь по какой-то причине стала невыносимой. Наша задача – понять, что явилось этому причиной. И как с этим справиться.