– Я выпишу вам другие. Но без психотерапии лечение будет неполным.

Я молчал. Вчера Милана опять дубасила Таню. Я пообещал, что, если она не перестанет, ночью к ней придет женщина в красном платье с ледяными ладонями и заберет туда, где всегда холодно и лежит снег. Милана испугалась. А я подумал, что уже готов на все, лишь бы эта женщина пришла ко мне.

– Мать моей дочери зовут Ефросинья, – заговорил я. – Фрося. Мы живем вместе, потому что так проще. Когда двое на подхвате, легче управиться с ребенком.

– Значит, какое-то время вы были вместе?

– Никогда мы не были вместе. Она забеременела, родили ребенка. Все.

Мальвина больше ничего не записывала. Она отложила ручку и просто смотрела на меня, положив ладони на стол.

– Сколько лет вашей дочери?

– Скоро четыре.

– Как бы вы ее описали?

Я пожал плечами.

– Она моя дочь. Что еще сказать?

– Какая она?

Я задрал голову. Что ж такое: как ни приду – все время допросы.

– У меня сын, – вдруг призналась Мальвина, и лицо ее переменилось: в уголках глаз прибавилось морщин, выражение стало мягче. – Он уже взрослый, двадцать пять лет. Мне тоже сложно его описывать. Хотя, казалось бы, это часть моей профессии.

Это она меня так разговорить хочет? Ну-ну.

– Это ваш первый ребенок? – спросила Мальвина.

Я хотел сказать «да», но осекся.

– Первый не выжил.

Мальвина не пошевелилась – ладони так и лежали на столе. Только в темных глазах плеснуло сочувствие.

– Это очень больно.

Я промолчал.

– Мы можем продолжить, Антон? – негромко спросила Мальвина.

– Да.

– Вы всегда можете взять паузу, если не хотите или не можете о чем-то говорить.

– Продолжаем, – собственный голос показался чужим.

– Хорошо. Я могу спросить, где сейчас мать вашего первого ребенка?

– Она умерла.

Зрачки Мальвины чуть расширились, но больше она ничем не выдала удивления. Я избавил ее от необходимости задавать очередной вопрос:

– Ее сбил грузовик. Что еще вам рассказать? Родился, учился. Служил, воевал. Вернулся. Переехал в Москву. Забрал брата – мама тогда уже умерла. Встретил девушку. Дело шло к свадьбе.

Я выдохнул. Простой рассказ измотал, как будто я двигал мебель, а не изливал душу.

Мальвина внимательно за мной наблюдала.

– Как вы себя сейчас ощущаете?

Я сказал, как есть:

– Устал.

– Есть что-то, что вы бы хотели сделать?

Глубокий вдох. Полежать. В комнате с задернутыми шторами. Чтобы никто не вбегал с воплями. И чтобы пришла Вера. Выключила боль. И весь белый свет.

Может, она мне мстит?.. Я же тоже сделал ей больно. Я точно это знал – хотя она молчала. Просто ждала, когда я закончу. Кретин. Если бы я сдержался, может, она бы…

Плечо прострелило привычной острой болью. Я невольно дотронулся до него.

Мальвина оживилась.

– У вас болит плечо?

– Да… Давно. Не суть. Сейчас пройдет. Что вы спросили? Что я хотел бы сделать? Иногда я очень хочу отмотать назад. Не совершать некоторых поступков. Минуту…

Боль усилилась. Я не помнил, чтобы мне было так худо. Обычно плечо скорее ныло. Но так, чтобы приходилось пережидать приступ, дыша через нос, раньше не было.

– Вы сейчас о чем-то подумали? – Мальвина не отрывала от меня пристального взгляда.

– Да обо всем сразу. Бывает.

Она изучала меня через стол. Ну что, пытать, что ли, будет?.. Уже все вытащила, что можно.

– Если накрывает болевой синдром, его можно продышать, – с сочувствием произнесла Мальвина. – Нужно глубоко вдохнуть животом, – она провела ручкой невидимую линию снизу вверх, будто дирижерской палочкой, – и медленно выдохнуть на четыре счета. Сосредоточьтесь на чем-то, что видите. Можно на ощущениях. Например, на том, какой твердый и плоский пол под вашими ногами. На текстуре вашей одежды – как она прикасается к коже. Иногда люди носят на руке резинку, чтобы, если что, легко дергать ее и таким образом возвращать себя к реальности. Не тонуть в боли. Понимаете?

Я пытался сосредоточиться хоть на чем-то, но голова была пустая.

– Понимаю. Давайте на сегодня закончим, пожалуйста. Я правда устал.

Глава 10

Тёма

Вернувшись домой после сумасшедшего вечера в компании Лестера, пятерых детей и мертвой птицы, я обнаружил, что вместо одеяла Джек растянулся на полотенце, больше напоминающем половую тряпку.

– Это что такое? – Я попытался его вытащить, но Джек предупреждающе зарычал. – Откуда оно взялось?

Разумеется, мне никто не ответил. Но я и сам догадывался, в чем дело. На мой вопрос о том, может ли Осенняя Дева жить где-то еще, кроме избушки, Лестер расплывчато повторил, что мне достаточно подружиться с Ниной, и я сам все узнаю. На прощанье он пообещал отблагодарить меня за помощь. Хотя я даже не говорил, что у меня собака…

Джек оскалил клыки и лапами подтянул полотенце под себя.

– Ну и спи на своей тряпке!

Развернувшись на пятках, я пошел в душ. Вечер так измотал, что я заснул, едва коснувшись подушки. А ночью проснулся от тихого хруста – кто-то ритмично двигал челюстями, раскалывая зубами твердые шарики.

С того вечера дело пошло. С каждым днем Джек все больше напоминал обыкновенного пса: вилял хвостом, когда я только продирал глаза, тыкался в ладони, когда приходил домой, без конца притаскивал мне игрушки – точнее, все, что выглядело подходящим для игр. Утром мы бродили по окрестным дворам, после обеда я ехал на тренировки. Потом – домой, гулял с Джеком. Днем к нам иногда присоединялась Нина. Спустя примерно две недели настойчивых попыток потрепать Джека за ухом и пары нагоняев от меня он все-таки сдался: больше не рычал, когда она тянула к нему руки, терпел поглаживания и даже бегал за палочкой, которую она ему кидала.

Я стал замечать, как меняется ее облик. В нем проявлялось что-то медленное, тягучее, как черная вода в лесной реке. Но вот Нина оборачивалась, задорно свистнув, кидала Джеку палочку, и вместо мрачной Осени я видел озорную девчонку с прядями разной длины и колечком в носу.

Изменит ли ее сила Девы? Изменила ли она мою маму? Был только один способ это проверить: дождаться окончательного превращения, а до того – сблизиться с Ниной. Как там Лестер говорил? Подружиться.

– Ты когда-нибудь хотела научиться танцевать? – спросил я, когда Нина в очередной раз с грустными глазами прощалась с Джеком.

Она хмыкнула.

– Не-а.

– Чего так?

Нина перестала тыкаться носом в морду Джека и перевела на меня взгляд.

– Да я вообще не по танцам. А что?

– Просто думаю, куда тебя пригласить при случае. – Я тоже опустился рядом с Джеком, придерживая его за ошейник, и улыбнулся ей своей самой располагающей улыбкой. –