Меня все равно что выбросят без парашюта в свободное падение, и я буду падать, падать на твердую беспощадную землю.

– Не отказывайся от меня, – шепчу я в его толстовку.

Айзея целует меня – короткий поцелуй, но в нем – сдерживаемая страсть. Слегка отстраняется, будто вынужденно. Потом проводит ладонями вверх по моим предплечьям, возвращая меня в настоящее, и говорит:

– Лия, даже если бы я захотел – не смог бы.

Подарок судьбы

Шестнадцать лет, Вирджиния

В октябре, когда я уже была в одиннадцатом классе, родители разрешили мне съездить в Шарлотсвилл вместе с Коннором, Берни и близняшками. Сначала мама и папа колебались. Мне всего шестнадцать, я их единственное дитя, во многом еще наивное – и так далее, и тому подобное. Уверена, они в красках воображали стойки на руках над пивными бочками – в общем, те буйства, которым они сами предавались в студенчестве, кхм. Я преподнесла им эту поездку как экскурсию по Университету Содружества Вирджинии, а не уикенд с парнем без надзора взрослых – и не то чтобы кривила душой.

Осень далась мне гораздо сложнее, чем я ожидала. Я изо всех сил загружала себя учебой, представляла интересы учеников одиннадцатого класса в «Ки клубе» и выполняла обязанности вице-президента во французском клубе, тусовалась с Мэйси: в отсутствие Бека она стала моей лучшей подругой. Бек тоже был завален делами и пытался освоиться в университете. Учебное расписание у него было кошмарное, а спортивное – еще хуже. Если он был не на занятиях, то в библиотеке, или в спортзале, или с соседом по комнате Джеймсом, у которого расписание, похоже, было совсем не такое плотное, поскольку он каждый день умудрялся ходить на вечеринки.

Иногда во время наших разговоров Бек ворчал, и слышно было, что он измотан. Иногда я затевала ссоры, чтобы добиться его внимания. Бывали дни хуже некуда, и тогда я спрашивала себя: а не ошиблись ли мы с этой попыткой сохранить отношения на расстоянии?

Из Роузбелла мы выехали в пятницу днем – когда я вернулась из школы, а Коннор со службы. Всю дорогу, сидя в третьем ряду «субару» Берни, пока близняшки во втором смотрели фильмы на айпадах, я трепетала от предвкушения встречи. С тех пор как Бек уехал в университет, мне перепали только одни выходные с ним – когда на свой день рождения он добрался домой попуткой. И теперь мне хотелось, чтобы уикенд в университете получился таким же, как те дни: счастливым.

Я твердо верила, что так оно и будет. В субботу Коннор, Берни и близняшки пойдут с нами на матч «Иглз» – университетской футбольной команды, и мы погуляем по кампусу и пообедаем с ними вместе. Но ночевать Бёрны будут в гостинице. А я, как полагали мои родители, останусь в корпусе Бека, но у подружки Джеймса, Триш, на третьем этаже в женском крыле – подальше от мужских причиндалов. А на деле Джеймс проведет выходные с Триш, а я буду ночевать у Бека.

Он ждал нас снаружи.

Сестры выбрались из машины и бросились к Беку обниматься. За ними поспешили Берни и Коннор. Я медлила, разминая затекшие ноги и наблюдая, как Бек обнимает маму и папу. Пока Нора и Мэй играли в догонялки на ближайшей лужайке, а родители пытались утихомирить девчушек, чтобы те не врезались в студентов, которые разбредались по своим корпусам, я наконец шагнула в распростертые объятия Бека. Он зарылся лицом в мои волосы, как тогда, на школьном балу, когда мы впервые танцевали вместе. Будто пытался запомнить этот момент до мельчайших деталей.

Все мои тревоги улетучились.

Мы с Беком снова были вместе.

⁂

Коннор с Берни повезли нас обедать в местную пиццерию. Бек отвечал на их вопросы про университет и помогал сестренкам с раскрасками, напечатанными в меню. Под столом он поглаживал меня по коленке, потом рука его скользнула мне на бедро. Чем дольше мы сидели за пиццей, тем быстрее колотилось у меня сердце. Когда Коннор предложил взять еще и сладкую пиццу на десерт, я уже готова была взорваться от нетерпения.

Бёрны завезли нас с Беком в кампус и уехали к себе в гостиницу. Едва мы вдвоем вошли в пустой лифт, как начали целоваться, и вовсе не нежно. Так долго были в разлуке, да еще весь день провели с его семьей – какие уж тут приличия.

Бек вжал меня спиной в стену лифта и, что-то бормоча, целовал в шею, а я, еле переводя дух, прошептала:

– Сегодня – хорошо?

Он поднял голову и заглянул мне в глаза. Хрипло спросил:

– Уверена?

Я запустила пальцы в его рыжие волосы.

– Более чем.

Динь! Двери лифта разъехались.

Бек улыбнулся, покатил мой чемодан, а меня взял за руку. Так мы прошли по коридору до самой его комнаты, и всю дорогу внутри у меня что-то трепыхалось. Повозившись с ключом, Бек отпер дверь. Комнату его я уже знала по нашим видеозвонкам: узкие койки, слишком большой телевизор – не увидела ничего неожиданного.

Не ожидали мы оба увидеть только Джеймса, который рылся в комоде.

Бек неохотно познакомил нас, хотя мы уже обменивались какими-то пустячными репликами по видеосвязи. Джеймс ухмыльнулся, запихивая в сумку тренировочный костюм и дезодорант. Однако явно почуял, что сосед на взводе, потому что сказал:

– Бро, я улетучиваюсь. Просто надо было взять кое-какие вещички перед тем, как свалить к Триш.

Бек нахмурился:

– Договаривались же, чтобы на выходных ты сюда ни ногой. Давай, выметайся!

– Уже, уже. Просто чтобы не мешать вам потом.

Давясь смешком, я присела на стол Бека – чистый, прибранный, видимо, перед моим приездом. Он наклонился ко мне и буркнул:

– Вот говнюк.

Джеймс застегнул сумку.

– Лия, приятно наконец познакомиться.

– И мне приятно.

Джеймс глянул на Бека с озорной улыбкой. Потом сказал мне очень серьезно:

– От души надеюсь, что приятно тебе будет весь оставшийся вечер.

Бек схватил с койки соседа комок не слишком чистых носков и запустил в спину Джеймса. Тот, уже на пороге, пригнулся и захихикал.

Бек показал мне, куда положить чемодан, потом проводил в общий душ на этаже и подождал, пока я умоюсь и почищу зубы. Мы вернулись в комнату, и он сам сразу же ушел в душ, давая мне возможность переодеться.

Я достала пижаму, купленную специально по такому случаю: коротенькие черные шортики и маечка, отделанные кружевом. Увидела бы эту пижаму мама – она бы просто умерла! Переодевшись, я обследовала владения Бека. Покрывало на кровати – из серого льна, толстое, мягкое. На столе ноутбук, несколько учебников и тетрадей, кружка с армейской эмблемой, полная ручек и карандашей. Фото в рамке: Нора в наряде Рапунцель и Мэй – динозавр. Еще одно фото, тоже в рамке: мы с Беком у Приливного бассейна в Вашингтоне. В мини-холодильнике нашлись бутылки воды и газировка с кофеином, а на полках – протеиновые порошки и энергетические батончики. Джеймс повесил над своей кроватью несколько спортивных плакатов – «Нью-Йорк Метс», «Нью-Йорк Джайентс», «Нью-Йорк Никс», – но Бек ограничился черно-белым гобеленом.

Бек вошел в комнату – в спортивных штанах и одной из многочисленных футболок с эмблемой университета, которые накупил после поступления. Волосы у него были влажные и слегка завивались на шее, и от него исходил знакомый запах, который я связывала с самыми счастливыми минутами.

Его рука все еще лежала на дверной ручке, дверь оставалась приоткрытой, когда он увидел меня и застыл. Растерялся, словно не понимал, туда ли попал. Потом растерянность сменилась чем-то похожим на недоверие, будто девушка на его кровати – это невероятная, неожиданная удача.

– Эй, ты там как? – спросила я.

Он встряхнул головой:

– Да вроде ничего.

– Тебя не затруднит закрыть дверь?

Бек наконец заулыбался. Плотно закрыл дверь и защелкнул замок.

– У Джеймса разве нет ключа?

– Если Джеймс сунется сюда до вечера воскресенья… – Бек приближался. – Я его прихлопну.

Я со смехом ответила:

– А я помогу.

Я подвинулась на кровати, освобождая для него место. Он лег рядом – как скобка возле меня-запятой. И сказал в пространство между нами:

– Ты была ко мне очень добра все эти месяцы. Я был хреновым бойфрендом, но учиться трудно, в легкоатлетической команде трудно, а быть так далеко от тебя – вообще ад кромешный. Но станет легче. Лучше. Ты ведь знаешь это?

– Да. И вовсе ты