а спасет его. О, он будет хитрее самого продуманного в мире шпиона. Намного хитрее.

Перед глазами проносятся последние дни, а точнее ― месяц, который пролетел мгновенно. Вот Северус обнимает его, утешая после неудачной встречи с отцом. Вот он забавно проигрывает в шахматы. Вот учит защите ― и одобрительно улыбается, когда у Гарри получается «победить» манекен…

Рука медленно тянется к консервной банке.

Вот они снова ― соперники учебной дуэли, и когда Гарри делает особо удачные выпады и выставляет щиты вовремя, его «противник» просто светится от счастья и гордости…

Осталось несколько миллиметров.

«Как мне сказать, что ему не нужно… не нужно все это делать… Что это опасно… Я люблю его просто потому, что он есть…»

Пальцы касаются холодного ржавого железа, и тут же Гарри затягивает, словно в трубу ― быстро и неумолимо.

Кажется, на этот раз он смог пройти сквозь барьер. Назад дороги нет.

15. Его отец

Гарри на мгновение перестает дышать. Голубой свод дворца, мраморный пол, леденящий холод… Только на этот раз он не спит. Все происходит с ним наяву.

Неудачно приземлившись, Гарри тут же вскакивает и вынимает из кармана палочку, которая, к счастью, не выпала и не потерялась, пока он летел внутри узкого портала, похожего на водосточную трубу. Что бы его ни ожидало здесь ― он готов.

Тронный зал пуст. Где же сам трон? Кажется, это не тот зал. Он другой, поменьше, но такой же холодный, с синеватой дымкой и зловещей атмосферой. Странно, что здесь никого нет, только тени бегают по стенам.

Каждый шаг отдает эхом, как ни старается Гарри тихо ступать. Каждый шаг отдает болью, отбивая в голове, словно маленькими молоточками, одно и то же слово. Северус. Где он? Надо его найти. Найти ― и поскорее выбираться отсюда.

Гарри идет, поминутно оглядываясь. Воздух будто пропитан ненавистью, которая проникает в каждую клеточку его тела, вызывая панику и дрожь. Мысль о том, что Северус где-то здесь, придает ему сил. Она, как маленький огонек внутри, согревает и не дает сорваться с места и бежать, не разбирая дороги ― подальше от этих мраморных, словно ледяных, стен. Ведь на него даже не нападают. Пока еще.

Еще одна тень отражается в мраморной голубой стене. И еще одна. Что это ― иллюзии? Или выползшие наружу страхи?

Заклинание разбивается вдребезги о колонну рядом с ним, оставив на идеальной поверхности некрасивую щербатину.

Гарри сам не понимает, как оказывается за ней. Срабатывают то ли навыки, то ли природные инстинкты ― что ж, для начала неплохо. Только вот сердце так не считает: оно готово разорвать грудную клетку. Медленно и спокойно дышать… Вдох, выдох… Шаг, еще один… Палочка наготове… Ну же, самое время вспомнить, чему его учили.

― Инкарцеро!

Веревки выстреливают из палочки и обвиваются вокруг темной фигуры в маске. Противник падает, извивается, как червяк, но не может освободиться. Гарри с восторгом наблюдает за ним из-за колонны: так вот, как оно работает! С манекенами в Выручай-комнате было не так весело…

Он спохватывается и бежит прочь из зала, увидев выход ― пока не подоспели другие Пожиратели. Интересно, сколько их тут?

Не успевает Гарри добежать до дверей, как она открывается, и навстречу ему выходят еще две фигуры.

― Остолбеней! ― Один из врагов падает ничком.

― Протего! ― Гарри тут же отбивает нечто сверкающее, летящее в него быстрым выставлением щита.

Нет, он не хочет даже думать, что с ним было бы сейчас, если бы Северус не настоял, что ему нужны уроки по защите.

Да и некогда думать. Нужно драться. Сколько он уже вырубил Пожирателей? Надо бы вести счет… Рон упадет от зависти.

― Петрификус тоталус! ― Гарри умудряется уложить еще двоих одним броском. Тут его хватают за руку, он вырывается ― чудом ― и бежит… только куда ему бежать?

Найти Северуса. Вот его цель. Но Пожирателей много. Слишком много. Они множатся и наступают. И эти колонны в другом уже зале ― да тут сто колонн, не меньше ― не смогут его бесконечно защищать от летящих со всех сторон заклинаний.

― Экспульсо! ― бросает Гарри за спину и слышит взрыв. Должно быть, пару колонн сейчас упадет вместе с куском крыши ― это неплохо и… главное выбраться поскорее из этого зала. Он делает шаг, но тут же в ногу что-то болезненно впивается. Он падает, выронив палочку. Вокруг него собирается красноватый смрадный дым. Гарри закашливается и… отключается.

* * *

― Надо же, кто к нам пожаловал… Какая удача!

Этот голос… Леденящий кровь в жилах. Он слышал его раньше, во сне, а теперь… нет, не может быть!

Гарри с трудом разлепляет веки. В голове туман и боль, словно по ней стукнули чем-то тяжелым. Во рту солоноватый привкус. Кровь? Он сплевывает сгусток прямо на мраморный пол и пытается встать, но веревки, стягивающие руки позади, только туже затягиваются.

Прямо перед собой он видит трон. Тот самый, что снился ему неоднократно, только теперь ― с другой стороны. Спереди.

На троне сидит существо, которому сложно дать название. Это нечто похожее на усохшего эльфа с костлявыми, почти без мяса, руками и длинными когтями ― ну кто бы сомневался! Выпученные водянисто голубые глаза, морщинистое мертвенно бледное лицо, вытянутая голова без единого волоска ― все это вызывает тошноту. Тем не менее, Гарри не может отвести глаз: эта личность словно его гипнотизирует.

― Ты не представляешь, сколько потребовалось времени, хитрости и труда от моих верных слуг, ― шипит этот уродец, ― чтобы привести тебя ко мне… Но зачем тратить силы? Мои лучшие люди потерпели поражение, а ты сам явился, словно десерт на блюдечке. ― Он запрокидывает голову смеется, оглашая зал мерзкими повизгивающими звуками. ― Потому что надо было только одно… Да-а, ― протягивает он, отсмеявшись и поигрывая волшебной палочкой в когтистой руке. ― Я даже готов признать себя лузером ― как это я раньше не догадался? Но хватит бесед, ― прерывает он себя холодным тоном. ― Пора приступать к делу. Хвост?

― Все готово, мой господин. ― Низенький человечек, поминутно кланяясь, подбегает к трону. Он держит в руках черный поднос, на котором… Гарри хочет отвернуться или закрыть глаза, но не может. Там лежит длинный острый кинжал.

― Для ритуала я бы выбрал более знаменательную дату, ― продолжает разглагольствовать усохший эльф ― Гарри старательно думает о нем именно так, чтобы