― Мерлин, в отличие от меня, давно нашел бы выход и победил это зло, ― сухо говорит он. ― Так что… нет, я так больше не могу.

Он берет Гарри за руку и выводит из гостиной, а точнее ― из своих апартаментов.

Гарри стоит несколько секунд перед дверью, которую Северус не запер. Он даже не закрыл ее плотно, а оставил полуприкрытой. Зачем-то. Значит ― туда можно вернуться.

Гарри может вернуться в любой момент, ведь эта дверь настроена на него. Строит только приложить руку и…

Но он не станет.

Просто Северус прав: если не напоминать друг другу слишком часто о том, что сейчас попросту невозможно осуществить, и старательно держаться на расстоянии ― так будет чуточку меньше боли.

Напоследок он смотрит сквозь оставленную щель в двери на Северуса, который стоит спиной к нему, а его плечи будто немного вздрагивают, словно он подхватил лихорадку.

― Все будет хорошо, ― говорит Гарри так, чтобы его было слышно. ― Мы победим.

И уходит.

* * *

― Там ничего нет, я все перерыл, ― делится Гарри с Гермионой, которая уже не сердится на него. Она, кажется, поверила, что Гарри хочет узнать об Испепеляющем заклинании в целях саморазвития.

Гарри прекрасно справился со своим на этот раз продуманным планом: под мантией-невидимкой он пробрался в запретную секцию после отбоя и полночи разглядывал устрашающего вида книги.

― Знаешь… это странно, ― морщит лоб Гермиона. ― Все темные заклинания внесены в реестр, даже экспериментальные.

― Я прошелся по всей литературе, что находится в отделе темной магии, ― поднимает глаза к потолку Гарри. ― Если у тебя есть другие идеи ― буду рад услышать. Только я надеюсь, ты не заставишь меня пересматривать ВСЕ книги, которые есть в запретной секции?

― Нет, это глупо, ― на удивление говорит Гермиона ― наверное, впервые в жизни она соглашается с тем, что чтение всех книг подряд не несет никакой практической пользы в решении конкретного вопроса. ― Мне кажется… ― она замолкает, словно подбирая слова. ― То, что никто не знает и что так тщательно скрывают, очень часто находится под самым носом. Знаешь, это самый лучший способ что-либо спрятать так, чтобы никто не нашел.

Гарри кивает. Он знает, о чем она говорит, не понаслышке.

Когда очевидное находится у тебя под носом.

Это значит одно: надо действовать нестандартно, чтобы у Волан-де-Морта и его слуг мозги ― а заодно и волшебные палочки ― полопались от изумления.

Гарри отдает себе отчет: цена защиты велика. Слишком. Но оно того стоит. Северус не жалеет себя, защищая его. Порой от души отрывает, с кровью. Вот как сегодня. Что ж, настало время защитить его самого.

14. Сквозь барьеры

Гарри снова в тронном зале, который отливает синевой ― оттенок холода и смерти. Он слышит голоса и идет на них. Его что-то влечет идти вперед, прислушиваться и вглядываться с белое марево тумана, хотя на самом деле ему хочется убежать и скрыться от пробирающей до костей жути, которой наполнен воздух.

Северус стоит напротив трона, инкрустированного черепами. На этот раз он не один на аудиенции с Темным Лордом: его окружают фигуры в капюшонах и устрашающих масках. Только Северус ― единственный из всех ― без капюшона и маски, такой, каким обычно Гарри его видит в Хогвартсе.

Болезненная бледность, темные круги под глазами и… кровь. Она везде ― на лице, на руках, на волосах… Быстрый взгляд его черных глаз в сторону ― и он смотрит прямо на Гарри. Конечно, видеть он его не может, но… в эту же секунду тронный зал исчезает, словно кто-то поставил заслонку на сознание. Черный непроницаемый барьер.

Гарри бьется в него, но без толку. Один удар, второй, третий…

С четвертым его выбрасывает вон с такой силой, словно он ― пробка, вылетающая из стеклянной бутылки с газировкой, которую перед этим хорошенько встряхнули.

Гарри садится на постели, тяжело дыша. Раздергивает полог. За окном светает.

Живот схватывает болезненными спазмами. Гарри притягивает ноги к себе, обхватывает колени и замирает. Ему так плохо, мучительно тошно, словно произошло что-то непоправимое, из-за чего он сейчас не может ни шелохнуться, ни вздохнуть.

Остатки видения рассеиваются. Страх постепенно разжимает свои крючковатые пальцы, благодаря чему Гарри находит силы встать, поеживаясь от холода. На цыпочках он выходит из общей спальни. Сквозняки, гуляющие по коридорам, пробуждает его окончательно: в крови начинает бурлить адреналин. Он бежит, поминутно оглядываясь: не следит ли за ним из-за угла кошка мистера Филча? Хотя… что ему до кошки и противного завхоза. Ему бы только добраться до подземелий и убедиться, что это сон ― самый обычный сон, порождение глубоких страхов, не более.

Гарри быстро минует коридоры подземелий. Закрученными лабиринтами он добирается до заветной двери и прикладывает ладонь. Дверь открывается. Он вбегает и сразу же, не останавливаясь, летит в спальню Северуса.

На стуле висит черный домашний халат, постель разобрана, скомканное одеяло небрежно свисает на пол. В комнате никого нет.

Гарри стоит посреди спальни, собираясь с мыслями. На ватных ногах он идет проверить уборную ― все же теплится малая надежда, что Северус просто отлучился на минутку, что он где-то здесь…

Гарри возвращается и забирается на диван с ногами, стараясь унять мелкую противную дрожь, которая провоцирует все новые и новые спазмы в области живота. Недаром вчера он не хотел отсюда уходить ― как чувствовал. Чуть ли не истерику тут закатил, хотя раньше такого не было. А теперь ― сплошные вопросы. Почему Северус закрыл от него видение? Как он вообще его обнаружил? Почему в тронном зале собралось так много приспешников Темного Лорда, и почему Северус был весь в крови? Почему на нем была только расхристанная черная рубашка без мантии, отчего он выглядел чуть ли ни обнаженным по сравнению с остальными?

Кто даст ему ответ?

Наверное, стоит подождать его здесь, пока он вернется. Не вечно же он будет торчать в том ледяном дворце, стараясь умилостивить гнев Темного Лорда.

А то, что этот бездушный маньяк был, мягко говоря, не в духе ― Гарри кожей чувствовал: в том зале даже воздух пропитался леденящей ненавистью.

Северус каждый раз возвращался, и все было хорошо. Что изменилось?

На этот вопрос Гарри знает ответ. И он ему не нравится. Слишком не нравится.

Чтобы не зарываться в гнетущие мысли, которые и рады затянуть его в свою