пучину, он переводит взгляд на часы, висящие над камином. Прошел уже целый час, как он здесь. Гарри видит шахматную доску на столе, и горло начинает сжиматься. Нет, он так не может ― просто сидеть и ждать у моря погоды. Надо что-то делать… но что?

Весь продрогший он выходит из апартаментов Северуса, не забыв плотно прикрыть дверь и послушать, как та с характерным щелчком закроется. Гарри идет, почти не разбирая дороги, пока не натыкается на профессора МакГонагалл.

― Ой, простите, ― шепчет он, совершенно забыв, сколько было на часах, и можно ли ему сейчас разгуливать по коридору. ― Мне нужно к директору… пожалуйста! ― Он задирает голову повыше, чтобы посмотреть этой высокой строгой женщине в глаза. ― Это срочно…

Наверное, он так умоляюще смотрит, что ему тут же дают пароль: «Сахарные черви». Звучит неаппетитно, но Гарри готов петь оду этим червям ― только бы сработало. Дамблдор должен помочь, он не откажет. Он найдет выход. Ведь речь идет о его шпионе и о спасении волшебного мира. Это все очень серьезно. Разве нет?

― Гарри? ― Дамблдор выходит навстречу в светло-голубом халате, похожем на банный. Судя по всему, он только что принимал ванную и не слишком-то рад принимать гостей в такую рань. Но Гарри все равно.

― Профессор Снейп в беде… ― Он задыхается то ли от волнения, то ли того, что слишком быстро бежал вверх по винтовой лестнице. ― Он ранен, Волан-де-Морт заставил его снять маску перед всеми… там много других Пожирателей, я боюсь, как бы они…

― Нет причин для волнений, Гарри, ― перебивает его Дамблдор ровным голосом, и в его глазах нет привычной теплоты, с которой он обычно смотрит на студентов в Большом зале. А может эта доброта была наигранной? Гарри подумает об этом позже ― сейчас есть вопросы понасущнее.

― Профессор Снейп часто выполняет разные поручения для меня, ― продолжает он, плотнее запахивая халат и глядя свысока. ― Как ты уже знаешь, он доносит мне важные сведения, которые позволяют нам успешно строить стратегию для будущей войны. И если сейчас он на задании, это значит, что я осведомлен…

― Нет, вы не поняли. ― Гарри начинает трясти, и он не готов слушать бесконечно нудные доводы директора, который, кажется, нисколько не беспокоится о своем верном слуге. ― В этот раз все не так, как обычно! Я видел Северуса ― он был очень бледный, он стоял на коленях… у него руки и лицо в крови… его мучают… ― Гарри очень старается не заплакать, но у него плохо выходит. ― Пожалуйста, сделайте что-нибудь!

― Ты не должен называть профессора Снейпа по имени, Гарри, ― отрезает Дамблдор.

Как будто это сейчас так важно.

― Волан-де-Морт не доверяет ему больше, как шпиону, вы что, не понимаете? ― в сердцах восклицает он.

― Профессор Снейп всегда, сколько я его знаю, выходил сухим из воды. ― Дамблдор смотрит на него с таким видом, словно Гарри ― глупый младенец и ничего не понимает, даже простую человеческую речь.

― А если на этот раз ― нет? ― Он сжимает кулаки.

― Если нет ― завтра я отправлю на его поиски Орден Феникса, ― произносит Дамблдор таким спокойным тоном, словно рассуждает, какую колбасу купить на бутерброды.

― То есть… вы даже не знаете, где он. ― Гарри готов рвать на себе волосы от досады. ― Или… просто притворяетесь, что не знаете?

― Мне кажется, ты забываешься, ― тон директора становится ледяным, и Гарри невольно вспоминает тронный зал из сна, от которого веяло чем-то подобным. ― Я не считаю, что профессор Снейп в опасности. Он проделывал это множество раз, и это ― его работа. Да, в ней есть побочные эффекты. ― Он произносит это так небрежно, словно говорит о чем-то незначительном, а не о Круциатусе и других пыточных заклинаниях. ― Но это все не смертельно, уверяю тебя.

― Это не то, на что нужно закрывать глаза! ― Гарри кажется, что он просто ненавидит директора: за его равнодушный тон и за то, что он реально может помочь ― послать Орден Феникса на подмогу прямо сейчас, но даже пальцем не шевелит в эту сторону.

― О, ты считаешь, что можешь мне указывать, что делать? ― во взгляде Дамблдора что-то сверкает и тут же потухает. ― Все, что от тебя требуется ― не вмешиваться не в свои дела. Твой Северус не тот, кому можно доверять. ― Он подходит ближе и понижает голос, словно доверяет ему чрезвычайно важную тайну. ― Я бы на твоем месте не стал делать из него героя или мученика. Это человек, который не держит своего слова, коварный и хитрый…

― Вы лжец, ― Гарри отступает. ― Это… это вы такой, а не он!

― Всего хорошего, Гарри, ― елейным голосом произносит Дамблдор. Дверь сама открывается, и его выносит воздушной волной наружу.

Гарри набрасывается на дверь, колотит по ней, но все без толку.

Еще одна дверь перед ним закрылась, не дав ему вмешаться или хотя бы узнать, что можно сделать.

Неужели все, что остается ― ждать? Вернуться в спальню и ждать?

Забиться, как кролик, в свою нору…

Или ― ходить на занятия и делать вид, что все в порядке, пока Северус там…

Нет, он так не может.

«Огненные драконы, Гарри, ― слышит он воображаемый голос Гермионы. ― Что ты опять затеял? Ну что тебе стоит просто подождать? Да, знаю, тяжело… но завтра, может, все решится, и окажется, что ты зря волновался».

Гарри решает прислушаться ― все же Гермиона плохого не посоветует, даже когда говорит в его голове.

Завтра. Завтра все решится.

* * *

Гарри просыпается. Он ненавидит себя за то, что заснул. Он должен был ждать не только день, но и всю ночь. Он уж точно не должен был спать. Ему нужно было… бежать. Куда? Неважно. Но он не мог… не мог просто вот так забраться в кровать Северуса, укрыться с головой его пуховым одеялом, вдыхать привычный, ставший таким родным аромат пряных трав с терпкой древесиной и делать вид, что хозяин комнаты сейчас не находится в плену у когтистого Лорда.

Это малодушно. Слабак. Просто слабак.

Он смотрит на тумбочку, заваленную кусками пергамента. На полу лежит перо, упавшая чернильница, рядом с которой ― расплывшееся черное пятно. «Он что, мемуары тут пишет?» ―