прикидывая, как изменить рецепт. — Может, мне даже удастся придать ей легкий апельсиновый привкус.

— С Богом, — напутствовал с улыбкой граф. — У тебя все получится.

От этих его слов хотелось плясать на потолке. Я уже собиралась радостно ускакать обратно на кухню, как в этот миг дверь «Сладкого волшебства» распахнулась, впуская в нагретый зал холод и тьму ненастного осеннего вечера.

Сначала ледяной ветер загнал в кондитерскую оторванный желтый лист, затем на пороге появился мужчина лет сорока, с шиком одетый и в модной треуголке, лихо сдвинутой набок. Следом за ним вошла почти его копия, только чуть симпатичнее и сильно моложе.

Я мгновенно узнала Мервита Феймана и его среднего сына Филерана. А раз эта парочка здесь, то где-то поблизости должна быть…

Ах, вот и она.

В кондитерскую не вошла — лебедью вплыла Никки. Для какой-нибудь другой девушки надеть белоснежное платье в позднеосеннюю слякоть было бы самоубийством. На Никки же ткань оставалась кристально чистой, едва не слепя глаза.

На ее узких плечах лежал короткий плащик с песцовым подбоем, распахнутый на груди. Глубина Никкиного декольте поражала — загляделась даже я, при этом зло подумав, что на занятия в колледже она так не разряжается. А сюда-то почему так разоделась, как… как…

В мыслях проскочило нехорошее слово, но я его оттуда прогнала и лишь скрипнула зубами.

Старший Фейман оглядел кафе и слегка приподнял шляпу, заметив в углу посетителя, очевидно, своего знакомого, который читал газету за чашкой чая и булочкой. Тот ответно поздоровался, и после этого Фейман уже направился напрямую к лорду Ардану.

Никки, ясное дело, прикинулась, что меня не знает. Видимо, было зазорно перед графом показать, что у нее такой низкий круг общения. А Филеран, наоборот, меня удивил. Увидев, что Минни возле витрины перекладывает пирожки, он неожиданно остановился, на манер отца приподнял шляпу и весело сказал:

— Привет, булочка! Я и не знал, что ты здесь работаешь.

Минни мгновенно вспыхнула, заалев от ладоней до самой макушки. Так и не закончив с пирожками, она торопливо скрылась на кухне. Франни, стоявшая за прилавком, проводила ее удивленным взглядом, а я, к сожалению, знала, в чем дело.

Какими только неласковыми эпитетами ни награждали мою полную подругу в колледже! Ее обзывали и сарделькой, и куском сала, и жирным пирожком. Ничего подобного она не заслуживала, да и вообще ее внешность отвращения не вызывала, но попробуй ей это объясни после всех издевательств… Только окончив колледж, Минни вздохнула свободно. И вот опять ей об этом напоминают!

Поскольку я была на год младше подруги и училась в другом классе, то не всегда могла находиться в колледже с ней рядом и не знала всех ее обидчиков. Филеран, наоборот, был старше Минни на год-два. Мы с ним почти не пересекались в коридорах, да и я для него в те времена наверняка выглядела как недостойный внимания ребенок. Может, он и издевался над Минни, только я этого не помнила.

И вообще, как ни странно, мне показалось, что сейчас никакой насмешки в его голосе не прозвучало. Булочка — это ж разве что-то обидное? Булочки румяные, аппетитные, их так и хочется схватить и съесть. Вот кусок сала и сарделька — да, ужасно неприятно.

Тем временем Фейман-отец уже почти подошел к графу, а я торчала рядом, как статуя, с подносом в руках. И дураку было бы очевидно, что в предстоящем разговоре я лишняя, поэтому я сделала неловкий реверанс и поспешила на кухню, успокаивать Минни.

Конечно же, совершенно случайно так получилось, что мне пришлось замедлиться — в руках поднос, он тяжелый, а надо сначала протиснуться за тесный прилавок, потому что кухня за ним…

— Франни, доброго вечера! — поздоровался Фейман, и в его голосе прозвучало сожаление. — Надо же, вы до сих пор здесь работаете, вдобавок стоите на кассе. Какая трата вашего таланта! Вы еще готовите свои чудесные рогалики?

Кондитерша смущенно потупилась, начав бестолково перебирать монетки на прилавке.

— Да, готовлю, и поверьте, мой талант именно там, где он и должен быть, — ответила она и смутилась еще сильнее, поняв, насколько нелестно для нее самой это прозвучало — будто ей только на кассе и место.

Вот бы Фейману кто-нибудь отравы от тараканов в еду подсыпал, подумалось мне. Чего он заявляется к нам и тревожит наших кулинаров?

— Здравствуйте, мистер Фейман, — голос лорда Ардана прозвучал не очень гостеприимно. Наверное, графу не понравилось, с какой ехидцей конкурент прошелся по занятию Франни. — Извините, пожал бы вам руку, но обе мои испачканы в глазури от пончиков.

Тот криво улыбнулся, убрав уже протянутую ладонь.

— Ничего страшного, понимаю, сам на рабочем месте всегда такой. Вы меня тоже простите, что вот так, без предупреждения. Вас оказалось сложно застать где-либо еще, а среди наших общих знакомых говорят, что вы теперь проводите в «Сладком волшебстве» больше времени, чем у себя дома.

Граф пожал широкими плечами.

— Этого стоит ожидать от человека, который хочет разобраться, что ему в наследство оставил отец.

— Как похвально, что сами занимаетесь делами, — проворковала Никки. — Добрый вечер, ваше сиятельство!

Вообще-то для девушки сильно ниже статусом было не очень вежливо вмешиваться в разговор мужчин и к тому же первой здороваться с графом, однако мне сразу стало ясно, зачем она это сделала. Ардан, разумеется, сразу повернулся к ней, а Никки присела перед ним в глубоком реверансе. Какие свои достоинства она при этом старалась продемонстрировать, и замшелому лесному пню было ясно.

У меня опять скрипнули зубы. Как бы их не стереть до десен, а то что-то я стала в последнее время слишком часто так делать…

Граф, как назло, задержал на этой… штучке взгляд. Неужели он в самом деле из тех, кого легко купить на такие уловки? Я была о нем лучшего мнения.

— Сейчас, надеюсь, у вас есть свободная минутка? — несколько напряженно поинтересовался Фейман.

— Да, конечно. Садитесь за свободный стол, пожалуйста. Я вымою руки и присоединюсь к вам. Вы, может быть, чего-нибудь хотите? Чай, пирожные, что-то сытное?

Филеран успел весьма однозначно скоситься на витрину, но его отец четко ответил:

— Спасибо, чашки чая для каждого из нас будет достаточно.

В этот момент прикидываться, что через прилавок ужасно трудно протиснуться, стало уже совсем неприлично, и я вошла на кухню. Там на сковороде шипело масло, гудела магпечка, тихо шумела вытяжка — в общем, звуки из зала как отрезало. Подслушать, что собираются обсуждать Фейманы с графом, было невозможно. Я со вздохом поставила поднос на свободное место, прошла мимо