Он ошибся — на следующий день гостьи так и не появились. Должно быть, в этом следовало винить разыгравшийся шторм — с ливнем и ужасными порывами ветра, которые ломали ветки у деревьев на бульваре и с шумом роняли на мостовую. Зато послезавтра обе наконец пришли и провели в заведении час, греясь чаем и пробуя кремовые пирожные, которые «наколдовала» специально для них Франни.

На третий день дочь леди Беренисы привела своих подруг. Пончики были сметены подчистую… Все хотели узнать, от чего сходит с ума альзасский король.

Радоваться тому, что разлетаются не только «счастливые» пончики, но и самые обычные, я не успевала — в кафе стало слишком много забот. Увеличившаяся популярность стоила нам свободного времени. Только меняя очередную банку чая, который посетители стремительно уничтожали наравне с пончиками, я сообразила, что напрочь забыла о том, чтобы рассказать шефу о мамином чае.

Вопреки моим опасениям, разговор прошел безболезненно. Никто не рассчитывал, что число наших посетителей начнет увеличиваться так скоро, поэтому запасы хорошего чая стремительно заканчивались, а достать новый опять же требовало времени. И шеф решился на эксперимент.

— Сделаем так, — задумчиво произнес он, теребя пышный ус. — Будем предлагать посетителям чашечку бесплатного чая на пробу. Пока что — только постоянным покупателям. Если рецепт твоей мамы придется им по душе, введем его в ассортимент.

Я могла сомневаться в себе сколько угодно, но только не в своих родителях. Домой в тот день я побежала вприпрыжку. И уже следующим утром прискакала на работу в компании со смущенной мамой.

Она всегда гордилась тем, что я работаю в заведении, которое посещают аристократы, но никогда не допускала мысли, что сама может иметь к ним какое-то отношение. Я волшебница, от рождения предназначена для высших целей, а кто она? Всего лишь помощница зеленщика.

Еще больше мама расстроилась и испугалась одновременно, когда увидела, что у нас на полке в торговом зале в ряд стоят большие стеклянные банки, которые подобраны по размеру, аккуратно подписаны и выглядят красиво.

— У меня-то чай в простых льняных мешочках, — схватилась она за голову. — Я же не знала, что у вас тут… так.

На звуки с кухни прибежала Франни, которая сразу взяла маму за руки и усадила за стол.

— Спокойнее, дорогая, мы всё исправим! Как же ты продаешь чай в лавке зеленщика?

— Ну я ведь много лет этим занимаюсь, — растерянно ответила мама. — Покупатели уже знают, что у меня есть, и сразу говорят, что им дать.

Франни задумалась и бросила взгляд на шкафчик, за дверцами которого лежали спрятанные на время краски и другие оформительские приспособления. До главного осеннего праздника оставалась буквально пара дней. Потом наступит зима, а там и до Нового года недалеко — придется опять по-новому украшать заведение.

— Несса, подай, пожалуйста, коробку с бумагой и лентами, — попросила кондитерша. — Ты, кстати, не знаешь, у нас сургуч еще остался? Принеси тогда и его.

Когда я сложила все на столе, мы втроем уселись рядышком. До утреннего открытия кафе еще оставалось время, и нам никто не мешал.

Франни раздала нам ножницы и листы светло-коричневой бумаги.

— Вырезаем прямоугольник, — она лихо, даже не намечая границы карандашом, заработала ножницами, — и складываем его пополам, затем склеиваем по бокам.

Получился пакетик величиной с ладонь взрослого человека. Я подумала, что достаточно завернуть края — и вот уже готовая упаковка для чая, но для Франни это, конечно же, было слишком просто.

— Аккуратно проделываем две дырочки вверху, — продолжила она.

Хоп! Быстрое движение ножницами — и два отверстия готовы.

— И связываем их ленточками.

Поколебавшись, она выбрала темно-коричневую и фиолетовую.

— Лавандовый и шоколадный — отличное сочетание, — подытожила Франни. — Теперь займемся декором.

Я хотела спросить, а чем же мы занимались до этого, но промолчала. Мне рукоделие плохо давалось, а у мамы вон как загорелись глаза. Да и выходило у нее все быстрее и ровнее, чем у меня.

Кондитерша помогла нам вырезать по прямоугольнику из «шоколадной» бумаги с рифлеными краями и наклеила его на пакетик. А сверху — еще один прямоугольник, поменьше, лавандовый.

— Здесь будет написано, что это за чай, из каких ингредиентов, — пояснила она.

— Как здорово получается, — восхитилась мама. — Франни, да у тебя талант!

Та смущенно засмеялась.

— Талант у меня к готовке, а это так… Если бы не трое детей, я бы никогда не освоила, но им вечно надо в чем-то ковыряться, что-то клеить и мастерить. Ну а кто должен быть главным помощником? Мама, разумеется! Так что чему-то да научилась благодаря им. И мы, между прочим, еще не закончили.

Под нашими удивленными взглядами она выбрала из коробки еще по одной ленточке тех же оттенков, ловко их сложила, прижала к бумаге и шлепнула туда капельку разогретого сургуча.

— Вот это да, — выдохнула я, рассматривая результат.

На столе лежали три очаровательных пакетика, которые не стыдно было бы предложить и аристократам. Раньше я считала настоящей магией кулинарию, но это тоже было сродни колдовству. Только что перед нами лежали куски бумаги и обрывки лент, непривлекательные сами по себе, мусор, который не жалко выбросить. А оказывается, несколько движений ножницами, клей, сургуч, немного фантазии — и вон какую красоту можно создать практически из ничего!

Франни засмеялась и поднялась из-за стола.

— Ну ладно, меня рулеты ждут. Дальше справитесь сами?

— Обязательно! — хором ответили мы.

Стоило ли говорить, что мамин чай в такой упаковке разобрали до последнего в тот же день?..

В череде забот никто не заметил, как миновал тот день, который Ардан назначил для нас крайним сроком что-то изменить в работе «Сладкого волшебства». Граф и сам уже ходил сюда, как на работу, и частенько задерживался до последнего. Несколько встреч с деловыми партнерами он даже провел прямо здесь, за чашечками чая и пирожными.

Похоже, его «фамильные» дела тоже потихоньку шли в гору. В один из дней обычно сдержанный, привыкший ничего не рассказывать о себе лорд проговорился, что его старания в «Сладком волшебстве» оказались оценены кем-то из богатых городских промышленников. Им стало ясно, что молодой граф Райатт, в отличие от отца, не легкомысленный повеса, готов работать и на него можно положиться. В итоге у Ардана выгодно арендовали какой-то склад и сделали еще несколько интересных предложений.

В кондитерской уже все знали, что на нем висят огромные отцовские долги, но больше никто не сомневался — «Сладкое волшебство» он не продаст. Мы выдохнули с облегчением, даже несмотря на то что теперь каждый вечер валились с ног. Шеф всех