похоже, кровоточила, пальцы сделались влажными.

«Сарай, — решил Фёдор. — Земляной пол, дощатые стены».

В памяти смутно всплывало женское лицо. Даже не лицо — длинные светлые пряди волос, когда женщина над ним склонялась.

У него не было не только очков, но и вообще ничего. Ни телефона, ни бумажника.

Сразу встать не удалось, и он пополз вдоль стены на четвереньках.

— Там какие-то палки в углу стояли. Лопаты. Спецовка висела, я её надел. Холодно было. Если бы не лопата, не смог бы дверь взломать.

Он наваливался на черенок всем телом, используя его как рычаг. Инженерные навыки не подвели, в конце концов дверь затрещала.

— Дверь трухлявая была. Иначе бы не выбрался.

Женщина-смерть могла вернуться в любой момент, и он старался как можно дальше отойти от сарая. Шёл, падал. И страшно боялся, что не успеет дойти до Тины раньше женщины.

— Мне повезло, добрался до какого-то ручья, воды попил.

Идти надо было в одном направлении, чтобы не кружить по лесу. Припоминая карту местности, выбрал север. Основной лесной массив располагался южнее города. Не ошибся. Женщина не слишком далеко его увезла. Ориентируясь по солнцу, через несколько часов он вышел из леса к какой-то деревне. На дорожном столбе прочитал её название. Оно показалось знакомым. У встретившейся женщины спросил, в каком направлении город. Та от него отшатнулась, но показала.

— Я по шоссе старался не идти, людей не пугать. — Фёдор улыбнулся.

Тина наклонилась, уткнулась ему в шею.

— Она оставила меня в живых, потому что я был ей нужен. А понадобиться мог, чтобы до тебя добраться. Точно я в этом не уверен, но исходить будем из этого.

Он никому не мог понадобиться сам по себе. Опасность могла представлять Тина с её поисками пропавшей сестры.

— Надо позвонить участковому, — прошептала она.

Её волосы щекотали шею, он их погладил.

— Нет! Я хочу, чтобы никто про меня не знал. Никто!

Женщина вырубила его чисто. Либо чемпионка по какой-то хитрой борьбе, либо…

— Их могло быть двое, — сказал Фёдор.

— Я схожу в аптеку.

— Нет!

— Фёдор! Рану нужно обработать! — Тина подняла голову, заглянула ему в лицо.

— Потом! Я хочу подумать.

Он снова приподнялся, сел, привалился к спинке дивана.

— Ты не представляешь, что я пережила за это время!..

Фёдор поднял её руку, прижал к щеке.

— Я поехал на встречу с учителем, который работал с Марией Дементьевой. Вадим Казанцев. Про него Филипп рассказывал. Помнишь?

Тина кивнула.

— Кроме него никто не знал, что я буду около вокзала.

Тина пересела со стула на диван, он обнял её за плечи.

Без очков контуры мебели расплывались. Ясно он видел только любимое Тинино лицо.

* * *

Утреннее совещание сломало график, и к себе Степан поднялся только после обеда.

Противное предчувствие, что он не успеет что-то предпринять, навалилось, едва он включил компьютер.

Смотреть почту Степан не стал, набрал Антона и быстро спросил:

— Ты один? Говорить можешь?

В кабинете было жарко. Он включил кондиционер.

Нужно поменять, этот слишком гудит.

— Могу.

— Что-нибудь новое насчёт Дементьевой есть?

— Ищут! — Вопрос шурину не понравился.

— А поконкретнее?

— Баба какая-то там фигурирует… Если честно, Стёпа, топчутся на месте. — Антон помолчал. — Меня самого это сильно волнует. Маша к Надюхе ещё со школы приходила, я её совсем маленькой помню. Да и разговоры в городе, сам понимаешь, ни к чему. Менты стараются, я это точно знаю, но они не волшебники.

— Антон, это убийство связывают с тем, пятилетней давности?

— С какой стати? — опешил шурин. — Твою Милену убил Глеб, а его давно уже нет. Не сам, конечно. Он бы никогда на такое не решился.

— О том, что у Глеба был мотив, кроме нас, никто не знает, — напомнил Степан. — И всё-таки я в этом сомневаюсь. Глебу это было невыгодно. Нас с Миленой однозначно обвинили бы в сговоре. И тебя бы притянули. Убийство могло только навредить, менты начали бы копать глубже.

Давящая тревога отступила. Он сам себя накручивает.

— Стёпа, не делай из него крутого многоходовочника! Он обычный недоумок. И всегда таким был! А сработал тогда профессионал. Послушай… Убить бабу в городе, убрать свидетеля и не оставить следов мог только профи!

— Менты считают, что девочка, которая тогда пропала, свидетель?

— Ну а кто ещё! Заходите, — сказал кому-то Антон. — Всё, Стёпа, пока!

Гул кондиционера раздражал. Степан его выключил, открыл окно.

Убить бабу в городе, убрать свидетеля и не оставить следов мог только профи…

Но учительницу Дементьеву тоже убили в городе и не оставили следов. Тот же профи?..

Или в их маленьком городке имеются два выдающихся киллера?..

Из открытого окна тянуло жарой. Кондиционер пришлось включить снова.

Степан бегло просмотрел почту.

Маше Дементьевой что-то указало на киллера и это стоило ей жизни?..

Чёрт… Жаль, что у Антона люди, и нельзя спросить прямо сейчас, есть ли у него догадки по поводу киллера. Лучше шурина город никто не знает.

Степан взял со стола телефон, позвонил матери.

Она старая заслуженная учительница и судьбами учеников интересуется, тоже много разного знает.

— Как вчера погуляли?

Отправляясь на банкет, Стаса они оставили с ней, но вернулись поздно и делиться впечатлениями не стали.

— Нормально, — отмахнулся Степан. — Мам, ты знаешь, что у нас в городе есть писатель? Какой-то Фролов?

— Саша Фролов? Есть такой, — засмеялась мать. — Он представляется как писатель?

— Его так представляют, — улыбнулся Степан. — Не тянет на писателя?

— Книжку он издал за свой счёт, насколько я понимаю. Мне подарил с дарственной надписью. Книга о нашем городе. Написано так себе, но факты он собрал интересные. Если хочешь, дам почитать.

— Не хочу.

— На самом деле он журналист, ведёт блог о городе. У него много подписчиков. Вообще, парень интересный, в горячих точках воевал. Но об этой своей деятельности Саша предпочитает не распространяться. По-моему, он учился в Москве вместе с Глебом, но я не уверена.

— Да, мам! — спохватился Степан. — Совсем забыл. Аферу с деньгами тогда организовал Глеб. Николай мне признался. Из-за этого он с сыном и порвал. Ты с ним на эту тему не заговаривай, она для него болезненная. Я вообще не хочу, чтобы кто-то об этом знал.

Мать помолчала.

— Не хочется в это верить…

— Мне тоже! — хмыкнул Степан.

— Глеб всегда был слабым. — Голос у матери сделался печальным. — Экзаменов боялся, решения принимал с трудом. Даже специальность выбрать не мог, требовал, чтобы родители за него решили. Меня это тогда сильно удивляло: мы с папой много сил тратили, чтобы тебя в чём-то переубедить.

— А было такое, чтобы вы меня в чём-то