и обнадёжил: — Хотя… Чёрт его знает. Может, докажут и это убийство.

Дверь хлопнула, две молодые женщины заговорили с Тамарой.

Фёдор вышел из магазина.

Таксисты, как обычно, стояли кружочком около клумбы.

Фёдор к ним подошёл, узнал Костю и попросил:

— Довези до дома.

* * *

Записка лежала на столе. Надя даже в последнюю минуту не хотела создавать ему проблем.

Ровным аккуратным почерком было написано, что она просит никого не винить в её смерти.

Степан погладил записку рукой.

На жену он старался не смотреть. Это была уже не она.

— Буди Стаса и уходи с ним домой! — спустившись, велел он матери.

У неё дрожали руки, но она делала всё быстро и без причитаний. У него замечательная мама.

Полицию он ждал, сидя внизу, в гостиной, и там же объяснял, что не понимает, почему жена так поступила.

Он ожидал вопросов о шурине, но полицейские их не задали.

Долго полицейские его не мучили. Мать и сына он успел тем же вечером отвезти в Москву. Сначала устроил семью в отеле, через несколько дней снял квартиру.

Эпилог. 25 декабря, пятница

Новый год мама предложила встретить в дедушкином доме. Тина не возражала, они с Фёдором и сами собирались туда поехать. Только в затерянном городишке можно почувствовать настоящую снежную зиму, и там Тину ждал друг. Филипп на зимние каникулы тоже навещал бабушку.

— Я хочу, чтобы мы собрались все вместе! — уговаривала мама. — Что же нам теперь семьёй встречаться только на поминки!

— Да мы не против, мам! — уверяла Тина. — Мы за!

Как ни странно, Юра и Варя тоже были не против.

Брат дозвонился ей утром, когда полицейские увели Антона.

— Это Антон, — путано объясняла Тина. — Мы точно ещё ничего не знаем, но это он.

Антон встретил Иру где-то по дороге на дачу…

— Пока приезжать не надо, — уверяла Тина, но брат, бросив все дела, примчался в тот же день.

Через несколько дней достали Ирино тело.

Похоронили сестру в Москве, на семейном участке.

— Антон ухаживал за Ирой? — спросила Тина брата, глядя, как рабочие засыпают гроб землёй.

Юра пожал плечами.

— Так… Звонил ей иногда.

От ненависти он сжимал кулаки.

Вряд ли Ира ехала к Антону. Если бы серьёзно влюбилась, призналась бы Тине.

Она ехала отдохнуть, поплавать… Может быть, через несколько дней снова умчалась бы в Москву. Постоянством сестра никогда не отличалась.

Тина достала большую дорожную сумку Фёдора и принялась складывать в неё новогодние подарки.

Подарков было много, у них большая семья.

— Я освободился, — позвонил Фёдор. — Что-нибудь купить?

— Не надо. — Тина сунула в сумку очередной свёрток. — Приезжай поскорее!

Его машина нашлась рядом с домиком бывшего лесника.

А машину Иры Антон перегнал поближе к городу. Оставлять её около коттеджного посёлка было опасно.

И около заросшей лесной дороги оставлять машину было опасно. Про неё мало кто знал, но рисковать он не хотел. Около домика лесника могли остаться его следы.

Тина пересчитала свёртки. В отдельный пакет сунула подарки для родителей Фёдора. К ним они собирались заехать на Рождество.

Дверной звонок зашуршал минут через пятнадцать. Фёдору повезло, его новый офис располагался недалеко от дома. В хорошую погоду он ходил на работу пешком.

* * *

Время шло. Стас почти не вспоминал маму.

Маму ему, насколько это возможно, пыталась заместить бабушка.

Мальчик ходил в детский сад и несчастным не выглядел.

Степан уже несколько месяцев не появлялся в родном городе и не стремился там появляться. Бизнес ему удалось довольно удачно продать, знакомства позволили занять место чиновника среднего уровня, а всё свободное время он проводил с семьёй.

Он старался оборвать все связи с городом. Иногда только разговаривал с тестем, нанявшим для сына лучших адвокатов.

Убийство Милены Антон взял на себя, хотя Наде это уже ничем не могло помочь. Милена была убита из пистолета, который у него обнаружили.

Сейчас менты бились, доказывая убийство Дементьевой. Убийство пропавшей девушки считалось доказанным.

Тестю и тёще он бы посочувствовал, если бы был способен на какие-то эмоции.

Степан не чувствовал себя способным на эмоции. Их не стало, когда он нашёл мёртвую жену.

Наверное, он тоже тогда умер. Перестал быть живым человеком.

Степан тогда почему-то сразу вспомнил, как несколько лет назад на завод приходили менты, расспрашивали про ядовитое вещество, использовавшееся в незапамятные времена в производстве.

И ещё вспомнил, как Антон когда-то увлекался химией и отец Степана приносил ему реактивы.

Потом выяснилось, что Надя умерла от действия другого яда. От того, каким усыпляют больных животных.

Тёща когда-то работала в ветеринарной службе…

Рабочий день закончился. До машины Степан дошёл под падающими хлопьями снега.

Снег был красивый, пушистый. Кружил вокруг уличных фонарей.

Когда-то он любил зиму, ходил с Антоном на лыжах. Нужно поставить на лыжи Стаса. Сейчас это не модно, но мальчику должно понравиться.

Бабушка уже привела внука из сада.

— Папа, я похож на тигра? — Подбежавший к нему Стас приложил к лицу новогоднюю маску.

— Не похож, — засмеялся Степан, удивившись, что смеётся искренне. Раньше он думал, что уже никогда не сможет. — Ты добрый.

«Мир спасает не красота. Мир спасает доброта, — неожиданно подумал Степан. — Спасает любовь, порождающая эту доброту. То, что порождает ненависть, называется не любовью, а как-то иначе».

Нужно объяснить это Стасу, когда подрастёт.

Степан поиграл с сыном, уложил его стать. Посидел, глядя на заснувшего ребёнка.

— Звонил Николай, — сказала ему мать, когда он вышел из детской. — В городе о бывшем мэре уже почти не вспоминают.

Матери было нелегко. Она оборвала связи с друзьями, с бывшими учениками, со всей своей прошлой жизнью. Отвечала только на звонки Николая Валерьевича и родителей Антона.

Степан её самоотверженность ценил. Без матери он совсем бы пропал.

Снег за окном продолжал идти. Подсвеченный горящими окнами, кружился в щели между неплотно задёрнутыми занавесками, как и полагается перед Новым годом.