не знаю! Узнала, что Ира пропала, только когда вернулась. И о том, что стервы больше нет, тоже. Пожалуйста, верь мне!

— Я верю, — кивнула Тина.

— Когда Маша показала рисунок, я испугалась. Убийство осталось нераскрытым… — Подруга облизнула губы. — Но Маша меня не узнала. По рисунку никого невозможно узнать. А красивых заколок сейчас много. Мою Маша видела всего один раз, вряд ли запомнила.

Тина опять кивнула.

Надя поднялась, постояла, держась рукой за стол.

Теперь отчего-то Тина прятала от неё глаза.

Подруга медленно прошла мимо неё, оставив за собой слабый запах дорогих духов.

Тихо хлопнула дверь дорогой машины.

Тина выглянула в сад, закрыла дверь.

— Ты ей веришь? — Фёдор выбрался из шкафа, потянулся.

То, что говорила Надя, было похоже на правду. Ира её не узнала, иначе сестре незачем было выдумывать кукольное личико.

Ира разглядела заколку, потому что нашла?..

— Это ужасно, но верю я только тебе, — прошептала Тина.

— Правильно делаешь, — пошутил Фёдор.

Трясогузка пролетела мимо окна, села на яблоню.

Фёдор притянул Тину к себе, и трясогузку видно не стало.

* * *

Степан смотрел на мастеров и не слышал, что они ему говорят.

— Попозже подойду! — буркнул он и бегом поднялся в кабинет.

Наверное, они посмотрели ему вслед с удивлением, обычно он старался вникать во все тонкости.

Сейчас ему было не до мастеров. Отдельные необъяснимые факты выстраивались в чёткую цепь. Он бы многое отдал, чтобы не видеть этой цепи.

Степан снова включил видео. Замедлил воспроизведение. Женщина появилась между деревьями, освещённая слабыми дорожными фонарями. На какую-то секунду стала видна кисть руки с большими мужскими часами на правом запястье, выглядывавшими из-под рукава ветровки.

Степан остановил видео, увеличил руку. Разглядеть часы было невозможно. И разрешения камеры не хватало, и свет фонаря бликовал на стекле.

Он выключил видео, позвонил секретарше, попросил бутылку минералки. Принести еду или напитки в кабинет он потребовал впервые, раньше не считал за труд самому спуститься в столовую. Не только Антон гордился собственной демократичностью.

Сейчас, пожалуй, менялось всё, к чему он привык к своим сорока годам.

О том, что будет, если его подозрения окажутся верными, не хотелось даже думать.

Вошла секретарша, поставила перед ним бутылку воды, он кивком поблагодарил.

Девушка исчезла. Он поводил мышкой по столу, снова просмотрел видео. Хотел включить ещё раз, но усилием воли остановил себя. Это уже походило на помешательство.

Антон пытался поддерживать его после смерти Милены. Степан не считал, что нуждается в поддержке, от приглашений приятеля то на рыбалку, то в пивной бар отказывался и много работал. Он считал, что Милена его предала. Это помогло пережить утрату. Это заставило его снова сблизиться с Надей, и Милена забылась быстро и навсегда.

Он уже не помнил, как и почему они с Антоном оказались вечером в парке. Кажется, это было уже после выборов. Да, точно, Антон тогда собрал одно из первых своих совещаний с директорами городских предприятий.

После совещания Степан задержался, вместе с приятелем пошёл домой пешком. Кончался сентябрь, дорожки парка были устланы жёлтыми листьями. Около сцены веселилась молодёжь. Антона уже узнавали, молодые люди притихли, заметив мэра.

Девушка, стоящая на сцене, держала в одной руке парик из длинных светлых волос, в другой микрофон. Выступления уже закончились, два парня отключали аппаратуру.

Антон парней остановил. Он запрыгнул на сцену, взяв из рук девушки парик, надел его на голову и очень смешно спародировал неизвестную Степану певицу, спев куплет какой-то песенки высоким голосом. Молодёжь была в восторге, Антона провожали овациями.

Будущий шурин тогда хорошо имитировал женщину, но двигался по сцене как мужчина. Впрочем, не исключено, что он делал это специально, для смеха. Особенно нелепо выглядели ноги в кроссовках сорок третьего размера, топавшие по деревянному настилу.

Степан открыл бутылку, отпил из горлышка.

Вместо минералки хорошо бы чего-нибудь покрепче.

— Маша показывала принцессу! — закричал Стас, когда Надя рассказывала о том, как учительница зашла к ней в свой последний день.

Маша показала принцессу в светлом платье, с оригинальной заколкой в волосах и через несколько часов была убита, не дойдя до Наташи Самойловой, которая тоже могла узнать на рисунке Надю.

Степан снова сделал глоток из бутылки.

Голова казалась пустой, неспособной мыслить.

Нужно взять себя в руки, он превращается в нервную барышню.

Степан допил воду, бросил пустую бутылку в мусорную корзину и снова спустился к мастерам.

* * *

Под тёплыми руками Фёдора хотелось забыть обо всём постороннем.

Забыть не получалось.

Тина выбралась из ласковых рук, села на диван.

— Ты говорил учителю про заколку?

— Да. Но так, между делом. Я сказал, кто я такой и что приехал, потому что твоя тётя прислала мне рисунок. Рисунок выглядел по-детски, и я не думал, что по нему можно кого-то опознать. Это ты великий сыщик, а я так, дилетант. Мы пообещали друг другу звонить, если нащупаем какие-то концы. — Фёдор сел за стол, открыл ноутбук. — Попробую восстановить свои контакты. Нужно позвонить участковому, хватит тянуть.

— Фёдор, где вы встречались?

— С кем?

— О господи! С учителем, конечно!

— Я же тебе говорил, в кафе около вокзала.

Они с Филиппом тем утром вышли из машины Антона около вокзала.

Антон по дороге с интересом с ними разговаривал, а потом, когда они остановились, куда-то заспешил…

— Фёдор, я боюсь! — прошептала Тина.

— Чего? — Он быстро повернулся к ней.

Машина у него приметная, «Ниссанов» в городе едва ли много.

Тина рассказала о Фёдоре подруге, когда тот ещё жил в гостинице. Собрать о нём информацию мэру ничего не стоило.

— Если Ира нашла заколку… Она нашла дорогую серебряную заколку. Наверное, попробовала толкнуться к соседке, к которой приходила Надя. Но соседка была уже мёртвая и дверь не открыла.

Фёдор молча смотрел на Тину.

— Надя обманывает, это она позвонила Ире. Я вспомнила. Полиция нам предоставила список Ириных звонков. Последней, кто ей звонил, была Надя. Наверное, она увидела ночью свет в нашем доме.

Дверь открылась бесшумно.

Антон прислонился к косяку и тихо закрыл дверь за спиной.

В руках у него был пистолет.

— Подойди к двери! — Антон дулом показал Фёдору на дверь, ведущую из кухни в подвал.

Он едва ли знал, имеется ли в доме подвал. Знала его сестра. Ира с подружками много раз прятались в подвале, когда были маленькие.

Фёдор поправил пальцем очки, медленно встал, попятился.

— К дивану не подходи!

У Антона были грустные глаза. Наверное, ему не хотелось никого убивать. Судьба вынудила.

Пистолет в мускулистой руке не дрожал.

Фёдор остановился около двери.

— Открой!

Антон качнул