третьей девушки. Третьей была Надя.

* * *

Убийца сам или через кого-то должен был соприкасаться с Миленой…

Степан снова сунул фотографии в стол.

Ещё он умел убивать и не оставлять следов.

Степан открыл служебную почту, но читать новые письма не стал. Посмотрел несколько секунд на экран, закрыл почту и принялся искать хоть что-то о наводнении пятилетней давности.

Информации оказалось много. О наводнении тогда даже на центральном телевидении упоминали. Телевидение Степана не интересовало, а фото и видео в городском чате он просмотрел внимательно.

Блогера Фролова, который теперь сделался писателем, из подозреваемых можно было вычеркнуть. В то время, когда кто-то стрелял в Милену, он вместе с другими волонтёрами укреплял берег мешками с песком. Среди волонтёров был и Антон, на одном видео он тащил мешок вместе с Фроловым. Берег, видимо, освещали автомобильными фарами, мужчины то появлялись в свете, то исчезали в темноте.

Зазвонил телефон. Степан, убрав видео с экрана, ответил матери.

— Стёпа, в городе зафиксирован случай кори.

Мама иногда начинала разговаривать учительским тоном. Обычно Степана это смешило.

— Никуда не выходите со Стасом!

— По-моему, он привитый, — вспомнил Степан.

— Бережёного бог бережёт! Корь нехорошая болезнь.

— А бывают хорошие болезни? — Он отъехал от стола, вытянул ноги.

— Не остри! Да, кстати, я вчера встретила Сашу Фролова. Ты о нём спрашивал.

Фролова можно исключить, больше он Степана не интересовал.

— Только в эту субботу вернулся, путешествовал по северным рекам. Сбросил мне фильм о путешествии. Знаешь, неплохо сделан. Снимает он лучше, чем пишет.

Фролова можно исключить полностью: когда убили Машу, его не было в городе.

Нужно искать другого профессионала-киллера.

— Говорят, жена директора музея его любовница, — улыбнулся Степан. Он знал, что мать не любит сплетен.

— Стёпа! По-моему, это не наше дело!

— Не наше, — согласился он.

— У Михаила несчастная судьба, — вздохнула мать.

— Ты знаешь директора? — отчего-то удивился Степан.

— Ну конечно! Его сын учится в нашей школе. Михаил директором не так давно стал, раньше был простым сотрудником. Зарплата была маленькая, первая жена его бросила. Ребёнка с ним оставила и ушла к какому-то мужику. Думаю, теперь локти кусает! — Мама иногда до сплетен всё-таки опускалась. — Когда Михаил во второй раз женился, я не думала, что брак будет удачным. Анастасия не производит впечатление преданной жены. А оказалось всё не так. И ребёнок к ней привязан, и она к нему. Когда мальчик помладше был, она его в школу водила. По детям сразу видно, хорошо у них в семье или не очень. Михаилу с ней хорошо, ребёнку тоже, а уж есть у неё любовник или нет, не наше дело.

— Не думал, что ты так легко смотришь на супружеские измены, — засмеялся Степан.

— Я плохо на это смотрю, — усмехнулась мать. — Но давно научилась отличать главное от второстепенного. Пока, Стёпа!

— Пока.

Степан снова открыл почту и снова не стал читать письма. Позвонил компьютерщикам, попросил подключить его к записям с камеры, висевшей у проходной.

Ночью второго июня камера зафиксировала женщину с длинными волосами, двигавшуюся к стоянке. Она показалась между растущими вдоль дороги деревьями только на несколько секунд.

Степан раз двадцать просмотрел видео.

Женщина шла медленно и осторожно. Лица за листвой не было видно совсем. Только тёмные джинсы или брюки и светлая ветровка.

Степан ещё раз просмотрел ролик и наконец заставил себя прочитать письма.

Надо было спуститься в цех, но ему опять захотелось включить видео.

Что-то в женщине смущало.

У неё была мягкая, крадущаяся походка. Как у супермена в кино.

На миг в траве мелькнули белые кроссовки. Степан остановил видео, увеличил изображение.

Кроссовки у идущего были большие, не похожи на женские.

Позвонили из цеха. Степан выключил видео и спустился к оборудованию.

* * *

— Теперь, пожалуй, можно звонить участковому, — решил Фёдор.

— Сначала я хочу с ней поговорить! — покачала головой Тина.

— Одну не пущу! — Он упрямо сжал губы. — Хочешь поговорить, пусть она придёт сюда!

Он понимал, что сейчас Тину не переспоришь.

— Она не придёт, — вздохнула Тина. — Надя привыкла, что приходят к ней. Она принадлежит к здешнему бомонду. До визитов к простолюдинам не опускается.

— Ехидничаешь? — усмехнулся Фёдор.

— Немножко, — согласилась она.

За окном на пустой гамак села трясогузка. Тина понаблюдала за птичкой.

Счастливая трясогузка наслаждалась солнечным днём.

— Она придёт! Придёт как миленькая! Вот увидишь! Звони. — Фёдор протянул телефон.

Трясогузка улетела. На серой ткани гамака желтели солнечные пятна.

Тина подержала телефон в руке, набрала номер.

— Ну наконец-то! — ласково засмеялась подруга. — Как тебе отдыхается?

— Надя, мне нужно срочно с тобой поговорить! — выдохнула Тина. — Пожалуйста, зайди ко мне!

Подруга замялась.

Фёдор оказался прав.

— Если это так важно…

— Это важно! — перебила Тина.

— Ну… хорошо.

Надя не испугалась, только удивилась.

— Я буду в шкафу, — огляделся Фёдор.

Его вещей в гостиной видно не было.

— Что?! — хихикнула Тина.

Вообще-то, смешно ей не было.

Ей хотелось в гамак, качаться вместе с трясогузкой и ни о чём не думать.

Фёдор открыл дверь шкафа-купе, уселся рядом с сумкой. Поместиться в шкафу получилось.

— Господи, какой идиотизм! — вздохнула Тина.

— Не выходи на крыльцо! Разговаривайте здесь!

Пожалуй, ничего более смешного в её жизни не было. Только разговор предстоял не смешной.

Подруга приехала быстро, минут через десять. Мягко хлопнула дверью машины, прошла по дорожке. Лёгкий шёлковый брючный костюм ей очень шёл.

Тина ждала её, стоя у открытой двери. Отступила, пропуская гостью в гостиную.

Надя и сейчас не выглядела испуганной.

— У вас ничего не изменилось. — Она грустно обвела помещение глазами.

Тина молча протянула ей телефон с фотографией трёх девушек на экране.

Надя замерла, оттолкнула её руку с телефоном. Медленно дошла до ближайшего стула, села, спрятав лицо в ладони.

Тина молчала.

— Ира меня не узнала. — Надя оторвала руки от лица, сжала пальцы. — Я приехала к этой стерве, но в дом не зашла. Свет в доме горел, но дверь была заперта. Я постояла на крыльце и убежала. Это долгая мерзкая история, не хочется о ней говорить.

У Нади побледнело не только лицо, губы тоже.

Гостья не смотрела на Тину.

— Я убежала, по дороге потеряла заколку. Поехала к родителям на дачу. Я себя ненавидела за то, что опустилась до этого ничтожества! Хотела всё забыть поскорее.

Надя покосилась на закрытый шкаф. В обычной ситуации можно было бы хихикнуть.

— Утром позвонила Ира, сказала, что накануне приехала. Я сказала, что сейчас на даче, а завтра уезжаю. Мы пожалели, что не сможем увидеться.

Надины губы казались сухими, обветренными. Она наконец посмотрела на Тину.

— Тина, больше я ничего