прислушалась. В кухне звонил её телефон.

Звук был слабый, с трудом проникал через массивную дверь.

— Он не унёс телефон с собой, — равнодушно удивилась Тина.

— Телефон можно отследить по геолокации. — Фёдор погладил её по плечу. — Он осторожничает, чтобы не навлекать на себя подозрения. Пить хочешь?

— Не хочу. — Тина плотнее прижалась к Фёдору. — Если я долго не буду отвечать, Юра приедет.

Брат обязательно приедет. Только будет уже слишком поздно.

— Я Антона почти не знала, он на десять лет старше Нади. Раньше он на нас вообще внимания не обращал. А сейчас сказал, что Ира ехала к нему. Как ты думаешь, это правда? Я уговаривала её подождать меня, но она не стала.

Фёдор не ответил, погладил её волосы.

Звонкий голос раздался совсем рядом.

— Тина!

Наверное, Филипп бежал вдоль дома, голос отдалялся.

— Филипп! — Тина, оттолкнув Фёдора, бросилась к стене, над которой днём пробивался сквозь щели свет. — Филипп!

Мальчик не услышал голоса из подземелья. Несколько раз издалека и почти неслышно её позвал, и снова наступила тишина.

— Он не услышит, — сказал Фёдор. — На улице не бывает абсолютной тишины.

Наверное, Фёдор прав. На улице никогда не бывает абсолютной тишины, голоса из подвала может заглушить даже ветер. К тому же подвал находится у противоположной от входной двери стороны дома.

— Он забеспокоится! — Тина снова пробралась к своему сиденью из газет. — Я не могла уехать и с ним не попрощаться!

Фёдор промолчал.

Филипп всего-навсего ребёнок. Но он умный и наблюдательный.

— Он забеспокоится! — настаивала Тина. — Увидит, что машина стоит, а меня нет… Ну что ты молчишь?

— Нам нужно рассчитывать на себя, Тина! — Фёдор укрыл её плечи старой газетой. — Не надо надеяться на чудо. Мы справимся сами!

Он её успокаивал. Они не справятся.

От доброй сказки, в которой влюблённые живут долго и счастливо и умирают в один день, им достанется только конец.

Они умрут в один день. Сегодня или завтра.

Тина поправила газету на плечах и уткнулась Фёдору в грудь.

* * *

Он ненадолго задремал. Успело присниться что-то тёмное, тянущее к нему мохнатые лапы.

Степан открыл глаза. Тёмный ужас тянулся к нему не во сне, а наяву.

Надя вечером не задёрнула занавески, как обычно. Луна за окном слабо освещала спальню.

Он покосился на соседнюю подушку, привстал — жены рядом не было.

Степан торопливо вышел из спальни.

В коридоре горел свет. Свет освещал ведущую вниз лестницу.

Надя в полумраке пила чай на кухне. Верхний свет она не включила, светились только крошечные лампочки над полками. Они казались подвешенной гирляндой, напоминали что-то рождественское, снег за окном, пушистую ёлку.

— Прими снотворное, — посоветовал Степан.

Она покачала головой — не хочу.

Тёмное домашнее платье сползло с одного плеча. Оно казалось мраморным, как у статуи. Степан наклонился, поцеловал плечо.

— Надя, тебе надо уехать!

Она потрясла головой.

— Уезжай! Дай мне время что-то придумать!

Ничего страшного ещё не произошло, но исходить нужно из худшего варианта. Подарков от судьбы пусть ждут те, кто не в состоянии сам организовать свою жизнь.

— Это бесполезно, Стёпа.

Она тонкими пальцами обняла чашку.

Её мужество поражало.

Ей никогда не приходилось сталкиваться с жизненными проблемами. Она родилась с серебряной ложкой во рту. По местным меркам, даже с золотой. Тесть обеспечивал семье уровень жизни, недоступный большинству горожан.

— Перестань! — оборвал Степан. — Завтра же езжай в Москву и первым рейсом на Кипр!

Коттедж на Кипре тесть купил лет двадцать назад. Семья им почти не пользовалась, тёща ворчала, что они оплачивают бесполезную недвижимость, вместо того чтобы сдавать.

— Это бесполезно!

— Надя, не спорь! — попросил Степан. — Возьми Стаса, если хочешь.

Без ребёнка ему будет легче. Надо, чтобы сейчас ничто не отвлекало, даже любимый сын.

Надя кивнула, еле заметно мягко и горько улыбнувшись.

— Попробуй уснуть. А завтра уедешь.

Степан подошёл к одной из полок, вынул хранившийся там блок сигарет. Вытащил из него пачку, открыл.

— Я покурю. Может быть, немного прогуляюсь.

— Стёпа… — остановила она.

Степан подошёл, она взяла его за руку.

— Я благодарна тебе за эти годы.

Ей не за что было его благодарить.

Она могла выбирать любого мужчину, а выбрала его.

Она его любила, а он привёз Милену, которая над ней издевалась.

— Всё будет хорошо, Надя. — Он поцеловал ее пальцы. — Попробуй поспать.

Ночь была тёплая, безветренная. Жёлтая луна висела над домом в окружении россыпи бледных звёзд.

Степан закурил.

Если Тина, которую не вовремя чёрт принёс, уехала, они получают передышку.

Обо всём остальном можно будет побеспокоиться потом.

Убийство совершено пять лет назад, о нём никто в городе уже не помнит.

Он докурил сигарету.

Ему не хватало Надиной выдержки. Загасив окурок, Степан вышел на пустую улицу.

Город спал. Он никого не встретил, идя к бывшему Милениному дому.

Около ворот, которые пять лет назад помогал открыть девушке с хвостом на затылке, он постоял, прижимаясь к забору.

Света в окнах дома не было.

Где-то вдалеке изредка слышался шум проезжающих машин.

Степан сделал несколько шагов до калитки. Она оказалась не заперта, приоткрылась с тихим скрипом.

Прямо за воротами стояла машина.

Девчонка не уехала, можно возвращаться.

Удивительно, что он услышал тихие торопливые шаги, — показавшийся из-за угла человек старался не шуметь.

Степан опять прижался к забору, подвинулся под свисающие ветки калины.

Человек подбежал к калитке, проник на участок.

Это был ребёнок лет десяти.

* * *

Тина боялась, и от её страха Фёдора заливало ещё большей ненавистью. Ненависть придавала сил.

— Антон — мэр города, я тебе говорила? — Она пошевелилась под его руками.

— Говори шёпотом, — попросил он, прислушиваясь.

Тишину ничто не нарушало.

Ничего другого, помимо того, что он подготовил ублюдку, сделать было нельзя. Лестничной площадки нет, ступени начинались прямо от двери. Спрятаться рядом и напасть, когда гадёныш начнёт её открывать, негде.

Тина пошевелилась, Фёдор погладил её по плечу.

Ублюдок откроет дверь, но сразу не войдёт, поостережётся. Сверху под лестницей их не видно. Он начнёт спускаться, если они ничем не выдадут своего присутствия. Ему надо будет проверить подвал.

— Я приехал к Милене и застал её с любовником, — прошептал Фёдор. — Как в анекдоте. А знаешь, кто любовник? Директор завода. Я тогда этого не знал, мне было наплевать, с кем она развлекалась.

Он опять прислушался.

— Директор сам признался, когда я к нему недавно пришёл. Я хотел пообщаться с её коллегами.

— Надя убила из ревности… — В Тинином голосе сквозила печаль.

— Он убила, потому что моральная уродка! Такая же, как её братец! — отрезал Фёдор.

Милену убила уродка Надя.