Кажется, она ненадолго задремала. Луна за окном успела переместиться.

Что-то стукнуло за дверью. Тина приподнялась, прислушалась.

Показалось. Она снова легла.

Коротко прозвучал дверной звонок.

Она вскочила, подошла к двери. В глазке, кроме темноты, не было ничего.

Показалось спросонья?

Ей было бы страшно, если бы на страх оставались силы.

Тина решительно отперла замок, приоткрыла дверь и обессиленно привалилась к косяку.

За дверью стоял Фёдор. В чём-то грязном и рваном, без очков.

Что он в чём-то грязном и рваном, она заметила потом, когда стала снимать с него одежду.

— Никому не открывай! — прошептал он. — Она придёт за тобой…

15 июня, понедельник

О назначенном совещании у шурина Степану напомнила секретарша. Антон такие совещания проводил нечасто, но и нечасто можно было не собираться, договориться по телефону. Речь обычно шла о том, что местному бизнесу хорошо бы поделиться доходами с городом. Бизнес делился, портить отношения с мэрией никому не хотелось. Впрочем, деньги городу действительно были нужны.

Совещание было назначено на десять. Степан распорядился, чтобы Самойловой оформили командировку, убедился, что на работу она не пришла, и поехал в мэрию.

Антон настроения горожан чувствовал: в мэрии всё отличалось скромностью. Степан отсидел час на неудобном стуле, согласился, что открыть детский центр для малышей крайне необходимо, и обещал подумать, как можно этому посодействовать.

Стоянки около здания мэрии не было. Её, кстати, Антон мог бы и сохранить, на дорогих машинах секретарши из мэрии не ездили, у шурина и самого машина была скромненькая. Такая стоянка недовольства у горожан не вызвала бы, а Степану не пришлось бы оставлять машину у соседних домов. В хорошую погоду пройтись — одно удовольствие, но погода в их широтах не всегда бывает хорошей.

На детской площадке рядом с мэрией бегали трое детей. Их мамы болтали около пластмассовой горки.

— Степан! — Одна из них замахала ему рукой.

— Варя! — отчего-то он удивился, будто увидеть в их крошечном городке жену художника было чем-то невероятным.

— Зрассте! В мэрии были, да?

Степан подошёл к женщинам.

— Здравствуйте, — поздоровалась вторая.

Она смущалась, для неё он по-прежнему был начальником. Бывший третий бухгалтер, узнал её Степан. Гоголева. Жаль, не помнил, как её зовут.

— В мэрии был, — улыбнулся он.

— А мы здесь всегда гуляем. В парке, конечно, лучше, но с детьми идти далеко. Как вам вчерашний банкет? — Варя повернулась к подруге. — Тася вчера отмечала день рождения. Жуткая скука, да?

— Скука, — подтвердил Степан.

— На самом деле мне её жалко, Тасю. Так хочется выбиться в лучшие люди города, а затянуть мэра в друзья никак не получается. — Варя засмеялась. — Наверное, через вашу жену будет действовать. У вас такая хорошая жена! Красивая очень. И простая совсем!

— Тася с Миленой дружила, — робко улыбнулась бывшая бухгалтерша, глядя на Степана.

— Кто это, Милена?

— Главным бухгалтером у нас на заводе была, — объяснила подруге Гоголева. — Её убили потом. Помнишь, тогда весь город об этом говорил?

— Ксюша! — ахнула Варя. — Что же ты мне раньше не сказала!

Ксения. Точно. Как же он мог забыть…

Гоголева смущённо пожала плечами. Смущалась она из-за Степана.

— Подруги они были такие, каких лучше совсем не иметь. Сначала были не разлей вода, а потом рассорились. — Ксения еле заметно улыбнулась. — Муж видел, как Тася водила Милену по музею и приговаривала, что ей это, наверное, неинтересно. То есть Тасе высокое искусство доступно, а дурочка Милена до этого не доросла. Витя уверен, что она это специально при нём говорила. Он же Милену знал, тогда на заводе подрабатывал. Но с Миленой такие номера не проходили. Она так ответила, что Тася, бедная, красными пятнами покрылась. Витя испугался, что в обморок упадёт!

— Когда это было, не помнишь? — заинтересовался Степан.

— Да незадолго перед тем, как Милену убили. Витя к их разговору не прислушивался, ему всё это неинтересно.

— Это мы любим посплетничать, — засмеялась Варя.

— Вообще, Милена такое любила — настроение испортить. Наташе Самойловой однажды сказала, чтобы была поосторожнее со своим парнем. Он другую давно любит, в любой момент может опять на неё перекинуться. Вроде как из добрых побуждений предупредила. Наташа тогда чуть не заплакала.

— Тася такая же! — фыркнула Варя. — Та ещё стерва!

Самый маленький мальчик упал. Девочка постарше принялась его утешать.

Степан простился с женщинами.

По дороге на завод он безуспешно пытался настроиться на служебные дела. Память возвращала к тому, что было пять лет назад.

Он не знал, что Милена успела завести подруг — если, конечно, Тасю можно назвать подругой. Он тогда всё время проводил или на заводе, или у неё в коттедже и совсем не интересовался, чем она занимается в остальное время.

Она каким-то образом успела нажить врагов. Иначе была бы сейчас жива.

Степан подъехал к стоянке, поставил машину. За пару тёплых дней цветы на клумбах рядом с проходной распустились, асфальт был чисто подметён. Нужно узнать, кто отвечает за благоустройство территории, похвалить.

Он шагнул через проходную. Не поднявшись в кабинет, заглянул в один из цехов. Подбежавший мастер потащил его показывать новое оборудование. Оборудованием Степан остался доволен.

* * *

Фёдор сквозь сон чувствовал, что Тина рядом.

Когда он открыл глаза, она держала его за руку.

— У тебя на голове рана. — Тина погладила его по лицу.

Фёдор задержал её руку, поцеловал ладонь.

— Я рану промыла только водой, нужно купить что-то обеззараживающее и мазь с антибиотиком.

— Потом, — прошептал он и поводил головой по подушке. Она почти не болела.

— Фёдор, нужно показаться врачу. Вдруг у тебя сотрясение мозга!

— Потом. — Он приподнял голову.

Болело всё тело. Сколько он прошёл? Километров пятнадцать?.. Двадцать?..

— Я подошёл к машине и больше ничего не помню. — Он снова лёг на подушку. — Около машины стояла баба. Блондинка.

— Ты её узнаешь?

У Тины были заплаканные сияющие глаза.

— Нет. Я её не разглядывал. Стал садиться в машину… Очнулся в каком-то сарае. В лесу.

Фёдор очнулся от холода. Болела голова, сильно, пульсирующе. Хотелось пить.

Он с трудом разлепил глаза. Сначала показалось, что тьма вокруг абсолютная. Пошарил рукой, пытаясь нащупать очки. Не нашел. Снова закрыл глаза.

Женщину Фёдор не сразу вспомнил, чувствовал только, что отсюда нужно немедленно бежать.

Наверное, опять на какое-то время провалился в небытие, а когда вновь очнулся, тьма абсолютной не казалась. Сквозь крохотное оконце под деревянным потолком проникал тусклый свет. Что потолок деревянный, как и стены, он понял не сразу — только когда сумел сесть.

Боль в голове мешала двигаться. Он потрогал голову, нащупал на затылке рану, она,