поговорить с Антоном.

— Деньги тогда перевёл Глеб. — Выйдя в сад, Степан закурил.

Обычно дома он от курения воздерживался, но сейчас время для него было необычное.

— Думаешь? — поразился шурин.

— Не думаю. Знаю! — Степан глубоко затянулся. — Разговаривал с Николаем Валерьевичем. Глеб отцу не признался, но и отрицать не стал. Всё указывает на него. Николай сказал Глебу, чтобы он больше не появлялся, и тот исчез.

— До меня доходили слухи, что Глебка зондировал почву насчёт выборов…

— Какого чёрта ты раньше не сказал!

— Забыл. Сейчас вспомнил. Слушай, ну кто мог подумать на Глеба!

Надя вышла на веранду, и шурин замолчал.

У жены был усталый вид, под глазами тёмные круги. Степан смотрел на неё с жалостью. Её мужеству можно позавидовать, но оно давалось ей нелегко.

Неожиданно ему показалось, что и Антон сегодня нерадостный. Шурин был непривычно задумчив. Раньше хорошего настроения Антону ничто не могло испортить, он ко всему относился с юмором, и любые трудности его только мобилизовывали.

Впрочем, Степан сейчас на всё смотрел через призму собственных проблем, ему было не до чужих настроений.

— Совсем забыла тебе сказать. — Надя виновато посмотрела на него. — Тася пригласила на день рождения. Я съезжу ненадолго. На час-полтора, не больше.

— Сколько ей? — внезапно заинтересовался Степан.

— Тридцать пять.

— Я пойду, — попрощался Антон. — Пока!

— Останься, пообедай! — попробовала задержать его Надя.

— Не хочу!

Глядя, как шурин выезжает за ворота, Степан обнял жену. Ему было её жаль и мучительно хотелось поскорее снова нормализовать жизнь.

Неожиданно и не вовремя он вспомнил, как обнимал Милену. Тогда в нём появлялось что-то бесшабашное, бесовское, чего никогда не возникало с Надей.

Впрочем, бесшабашное и бесовское для нормальной жизни не подходит. Для нормальной жизни нужен стабильный спокойный тыл.

— Мне кажется, Антон влюбился. — Надя благодарно потёрлась о его щёку. — То есть не то чтобы влюбился, но… проявляет интерес.

— Да? — равнодушно удивился Степан. — В кого же?

— В Тину.

До сердечных дел шурина Степану дела не было, со своими бы делами разобраться.

— К Тасе я пойду с тобой! — неожиданно решил он.

Его долг не допустить, чтобы Наде трепали нервы. Она достаточно намучилась, когда он её предал.

Сидя дома, выхода из сложившейся ситуации не найти. Едва ли он найдёт его в гостях, но там, по крайней мере, появляется вероятность узнать городские новости. А в его положении чем больше информации, тем лучше.

* * *

От каждого телефонного звонка Тина замирала. Злясь на себя, с надеждой смотрела на экран. Надежды были напрасными, Фёдор не звонил. Она поговорила с мамой, потом с братом.

Телефон снова зазвонил, и опять пришлось разочароваться.

— Привет! — поздоровался Филипп. — Как дела?

— Так себе! — буркнула Тина.

Она изо всех сил притворялась, что всё хорошо, разговаривая с родными, и на юного соседа сил уже не осталось.

— А что такое? — встревожился он.

— Настроение плохое.

— Я сейчас зайду! — обрадовал он.

Соврать, что она должна немедленно уйти, не успела, Филипп отключился.

Тина ногой оттолкнулась от земли, покачалась в гамаке. Она легла в него, не обнаружив Фёдора, и лежала уже давно, тупо глядя на синеющее за листьями яблони небо.

Хлопнула калитка, Тина скосила глаза, приподнялась.

— Что случилось-то? — Филипп подошёл, посмотрел на неё сверху вниз.

— Ничего не случилось. Настроение плохое.

— А где Фёдор?

— Не знаю! — Тина нервно хихикнула. — Он уехал, не попрощавшись.

Филипп подумал и сел на траву рядом с гамаком.

— На него не похоже.

— Что не похоже? — не поняла Тина.

— Не похоже, что мог от тебя так уехать. Он… вроде как нормальный.

— Он же тебе не нравился, — напомнила она.

— Не не нравился, — поправил Филипп. — Просто я мало его знал. А в таких случаях нужно проявлять осторожность.

Филипп задумчиво помолчал.

— Он сказал, что куда-то едет, и не вернулся?

— Его не было дома, когда я вчера пришла домой с кладбища, — зачем-то объяснила Тина. — И машины его не было. Филипп, я не хочу больше об этом говорить!

— Странно! Он на тебя так смотрел!.. Ты ему нравилась!

— Ничего странного! Он свободный человек, может ехать, куда хочет! — Она встала с гамака, подняла с земли брошенную сумку. — Я не хочу больше об этом говорить, Филипп!

Она поднялась на крыльцо. Мальчик понуро следил за ней глазами.

Что-то с ней не в порядке, если стала обсуждать взрослые темы с ребёнком.

Тина со вчерашнего дня ничего не ела, но есть не хотелось. Захотелось чаю, крепкого, горячего.

Она вспомнила, что кончился не только хлеб, но и чай тоже, когда открыла кухонную стенку.

В магазин надо сходить. Вместо чая можно пить кипяток, а вместо нормальной еды варить супы из пакетиков, но это будет означать, что она окончательно опустилась.

Тина снова взяла сумку, заперла дом, по пустой улице дошла до перекрёстка.

Припаркованный у тротуара «Рено» она заметила, только когда Антон вышел.

Тина остановилась — он загораживал ей дорогу.

— Тебя никто не ждал, верно?

Он напоминал Фёдора. Такой же спортивный, худощавый.

Ей даже показалось, что он и смотрит на неё почти как Фёдор.

— Почему ты меня отталкиваешь?

Тина молчала, испугавшись, что заплачет.

— Пойдём посидим где-нибудь, — позвал он. — Просто поговорим.

У неё здесь важное дело. Она должна отыскать Ирин след.

Для неё может быть полезна любая информация.

Антон тронул её за руку, Тина молча села в машину.

Он не приставал к ней с разговорами. Проехал ресторан, в который они с Фёдором заходили. Тина старалась не смотреть на знакомую дверь.

Антон проехал ещё немного, свернул на незнакомую улицу.

— Антон, останови! — внезапно попросила Тина.

Ей надо остаться одной, выплакаться. Делать вид, что с ней всё в порядке, сил не было.

Он прижался к тротуару.

— Почему?

Он смотрел на неё почти как Фёдор. Только у Фёдора в глазах не было такой тоски.

— Что с тобой происходит?

Слёзы всё-таки появились, она похлопала глазами.

— Я отвезу тебя назад.

Она молча покачала головой — не надо.

— Тина, что с тобой происходит?

— Нервный срыв. — Она попыталась улыбнуться. — Это пройдёт. Извини.

— Рассказать не хочешь?

— Нет!

Она вылезла из машины, вернулась к знакомым улицам. Прошла через парк, купила чай и хлеб в ближайшем к дому магазине.

У неё нервный срыв, и она обязана с ним справиться.

Ничего жуткого с ней не случилось, через такое проходят миллионы женщин.

Филипп позвонил, когда она наконец заварила чай.

— Тина, ты только не злись. — Мальчик тяжело вздохнул.

— Я не злюсь, — заверила она. — Извини, если я тебя обидела.

— Ты меня не обидела. — Он опять тяжело вздохнул. — Мне тебя очень