уже несколько дней. По нашей с Карро договоренности мне предстояло провести здесь какое-то время, подождать, пока поиски уведут кнарков подальше от Таццена. Где они находятся, вынюхивал Ваарко. Раз в два дня Карро наведывался в лес и узнавал у волка, бродят ли наши «братья» поблизости. В свой последний визит старик сказал, что все кнарки ушли из города. Следовательно, сейчас у нас фора и завтра мы можем двинуться в путь.

Я не отказалась от цели найти свою семью или тех, кто остался после них. Колесо жизни никто не остановит. Люди рождаются, рожают сами и умирают. Даже если моей сестры нет в живых, то у нее могли остаться дети, внуки, правнуки, и я должна попытаться отыскать их.

За это время я ни разу не видела ни одного из братьев. На общую трапезу меня приглашали каждый вечер, но я отказывалась. Меня не интересовала работа на королей воров. У меня не было никакого чувства непогашенного долга перед ними. Как и перед Карро. Не спорю, без их помощи сама бы я разбиралась дольше, но мне не было дела, какие надежды они на меня возлагали. Нужно поскорее убираться отсюда.

Все мое оружие – меч, клинки и лук – покоилось над камином в ожидании; запас еды на несколько дней уже был в сумке вместе с драгоценной книгой о правлении Дагганов, пролистав которую, я поняла: нуднее чтива не придумать.

Не такой я себе представляла жизнь великих монархов. «Алакер Дагган был предан своим братом и убит; кровь его стала камнем; брат бесследно исчез, имя его забыто… Берин Дагган участвовал в войне с Хаярами и победил; ранен в бою, умер… Юри Дагган был глух на одно ухо и обладал весьма строптивым характером; подавил восстание Эбиса; ввел Вечную Дань… У Велианта Даггана были проблемы с мочеиспусканием; на последнем году жизни потерял рассудок; покончил с собой». Летописцы не скупились на бумагу и чернила, считая своим долгом записать каждый важный и не очень момент из жизни своего правителя.

Единственная история, которую я осилила от начала до конца, – это жизнь Гонника Даггана. Насколько я была уверена, что найду в ней нечто стоящее, настолько же была разочарована, когда его биография оказалась таким же скучным жизнеописанием, что и у других. По сути, я узнала немногим больше, чем Вейж уже поведал мне ранее.

На миг у меня возник вопрос, зачем книга понадобилась мне, но даже сейчас, когда я потеряла всякий интерес, меня что-то влекло к ней. Я решила взять ее с собой. Будет чем расплатиться за нужды, если что: зеленые нефриты, инкрустированные в книгу, – одни из самых ценных камней в Баате.

– Что миледи предпочитает надеть на праздник? – мелодичный голос Тириды раздался из-за створки шкафа, едва я открыла глаза.

Я так и не поняла, как эта слепая служанка угадывала, что я проснулась. И как умудрялась передвигаться совершенно бесшумно, пока я спала.

– Я ухожу сегодня, говорила же, – сонно пробормотала я.

– Простите, миледи! Я помню, конечно. Просто надеялась, что вы передумаете и останетесь на торжество.

Я встала и направилась к умывальне. Чистое хлопковое полотно, подогретое над камином, уже свисало сбоку.

– Неужто ты привязалась ко мне, Тирида?

Я умывалась, но слышала, как она улыбается.

– Вы прекрасный собеседник, миледи! Помогать вам – большая честь и удовольствие. Уверена, что и красота ваша пленительна для любого, кто видит.

– Не то слово.

Тирида наверняка не поняла иронии и скромно улыбнулась.

Стоя с теплым полотенцем в руках, я смотрела на нее.

– А ты когда-нибудь спрашивала кого-то, красива ли ты, Тири?

Служанка засмущалась. Щеки раскраснелись.

– Конечно, – с горькой улыбкой ответила она. – Спрашивала много раз.

– И что тебе сказали?

– Нет, не красивая.

И все эти люди были правы. Тирида не относилась к красавицам. Она даже не была хорошенькой. Большой нос с горбинкой между слишком узких глаз болотного цвета и необычайно широкий рот. Вдобавок, когда она говорила, ее зубы – кривоватые и большие, как у кролика – бросались в глаза даже сильнее, чем нос. Пышной шевелюрой боги ее тоже не наградили. Светлые волосенки были жидкими и тонкими, как ручеек между камнями.

– Они наврали тебе, – сказала я. – Ты очень красивая.

– Миледи слишком добра… – проглотив слезы, выговорила служанка и, взяв себя в руки, тут же улыбнулась. – Я же говорю, вы милостивы и благородны, моя миледи! Мне очень повезло прислуживать такой, как вы. Поэтому я от всего сердца желаю, чтобы вы остались.

Я смотрела на слепую.

– А что, если я убийца, Тири? Хладнокровная, безжалостная убийца, которая одним лишь взглядом повергает мир в хаос?

– Как кнарки? – засмеялась служанка, но тут же осеклась. – Прошу прощения, госпожа! Нет, это не вы. Я точно знаю, что не вы.

– Откуда?

Тирида не сразу заговорила, и я видела, что слова даются ей нелегко.

– Когда нет глаз, видишь сердцем, – сказала она. – Я не знаю, как это объяснить зрячему, но любой слепой поймет меня. – И, поколебавшись с мгновение, она продолжила: – Например, если вы позволите…

– Позволяю.

– Я знаю, что вам очень плохо. И хоть вы сильная, все равно будто… не знаю, как объяснить, будто в вас что-то сломано.

Я сглотнула и чуть было не приказала ей заткнуться, но духу не хватило. Служанка словно достала эти слова прямо из моего желудка.

– И еще я знаю, что вы никому не доверяете. Вам кажется, что все вокруг сразу же нападут, стоит вам отвернуться. – Тирида печально улыбнулась. – Вы даже мне, слепой трусихе, ни разу не позволили подойти к вам со спины.

Вот как? Я даже не замечала.

– Но на самом деле, миледи, вы хороший человек. Отважный духом. И у вас прекрасная чистая душа.

– Чистая, – неосознанно повторила я.

– Не нужно быть зрячим, чтобы видеть, как она светится.

Я посмотрела на нее с жалостью, но возразить не решилась. Пусть хоть один человек будет помнить Митру как нечто чистое, светлое, доброе. Но все эти слова не походят кнарку. Мне даже произносить их стыдно.

– Смею ли я надеяться, что вы передумали? – уточнила служанка. – Милорды будут рады представить вам младшую сестру Лиррию и ее новорожденного сына.

– Это вряд ли, – ответила я, плюхнулась на кровать, подтащила к себе серебряный поднос и принялась за миндально-молочный рис с медом и хлебный пудинг в имбирном сиропе.

Тирида понуро кивнула и, спросив разрешения, вышла из комнаты. Ее слова еще долго кололи меня изнутри. Они были правдивы, хотя я сама о них не подозревала. Что в очередной раз доказало: с каждым днем