заскреблось склизкое чувство уязвимости. Я будто голая сидела. Хотя, окажись я тут голой, мне и вполовину не было бы так некомфортно под взглядом Анцеля, как сейчас.

Когда я заключила, что среди братьев лидером был Аркин, то ошиблась. Он хорош. Очень хорош. Но в проницательности неминуемо уступал Анцелю. Как и в невозмутимости. Так виртуозно держать себя в руках… Не буду отрицать, это завораживало. Весьма полезный навык, которым мне, увы, никогда не овладеть. И мое чутье билось в истерике, предупреждая, что именно его нужно остерегаться гораздо больше остальных в этой комнате.

Я не могла до конца прочувствовать его душу – Анцель был закрыт, – но кое-что просочилось. От него веяло силой. Его душа будто светилась изнутри грудной клетки и пахла ветром. Я с трудом перестала вдыхать ее и отвела взгляд.

Расспрашивать дальше, что там с их отцом, я не собиралась. Мне это не интересно. Решение по возможности держаться от всех подальше оставалось непоколебимым, а стало быть, зачем засорять и без того не особо чистый разум?

И братья, похоже, немало удивились, когда я, вместо того чтобы погрузиться в их семейные распри, спросила:

– Как так вышло, что самый примечательный замок в центре Города Мудрости заселен ворами?

– Это долгая и кровавая история, – слабо улыбнулся Аркин.

– А вкратце?

– Мы взяли пример с вас, черноглазых. Люди платят нам, чтобы жить в спокойствии, а мы, в свою очередь, следим за порядком, отдаем дань кнаркам вместо городского совета и, что немаловажно, поддерживаем бедняков и сирот.

– Которые и воруют для вас? – уточнила я со всем возможным скепсисом.

– Назовем это их стабильной работой. Все сыты и с крышей над головой.

– Как удобно.

– Весьма. Но, как ты, наверное, знаешь, еще и довольно хлопотно.

– Ну конечно, – кивнула я. – Выставляешь себя героем?

– Вот кем мне никогда не стать, так это героем, – лукаво ответил Аркин. – Есть те, кто может обеспечить себе безопасность, и те, кто не может. Последние выбирают, прийти к нам или стать жертвами тех, кто пришел к нам.

– Значит, каждый сам выбирает, волк он или…

– Овца. Да.

Мы адресовали друг другу ледяные улыбки. И оба знали, кто есть кто в этом зверинце.

Я пыталась презирать Аркина изо всех сил, но вместо этого сама не заметила, как прониклась к нему крошечной толикой уважения. От него пахло величием. Да, он вор – причем одним из главных, – но было в нем что-то аристократическое, что-то такое истинно породистое. Уверенный, одаренный предводитель. Любящий власть, но еще пока не избалованный ею.

– И все же? – продолжила я. – Почему король это позволяет? Он мог бы отправить сюда свою гвардию и положить конец вашему… ремеслу.

– У короля много других забот. И пока этот город выплачивает что полагается и поддерживает мир, Таццен наш. Мы же не метим на королевский престол. – Аркин развел руками. – Стало быть, не о чем переживать. Кроме того, думаю, сам король и вся столичная аристократия весьма рады, что Шата навещает именно Таццен, а не их.

Я неосознанно кивнула и поняла, что пришло время задать те вопросы, которых так долго пыталась избежать.

– Кто я в Темном легионе? Какое место занимаю? – спросила я у Карро, который внимательно следил за ходом беседы.

Он вскинул брови, как если бы ответ был очевиден.

– Ты там главная.

– Как это понимать?

– Бадзун-Гра отдает приказы тебе. Ты отдаешь приказы всем остальным.

Не то чтобы я не догадывалась…

– А ты? – Я посмотрела на старика. – Ты тоже подчинялся моим приказам, до того как…

– Нет.

Я ожидала продолжения, но его не последовало.

– То есть ты был… где? Выше меня по рангу или наравне?

– Меня там не было. В твоей армии теней.

Я вовсе запуталась, но…

– Тебя, – наконец до меня дошло, – он создал раньше? Задолго до меня?

Карро кивнул, не сводя с меня глаз.

– Когда? Сколько тебе лет? Как давно ты живешь?

Вопросы посыпались один за другим, но старик лишь скорбно улыбнулся и ответил:

– Проживая целые века, перестаешь считать полнолуния, годы и королей.

И я отважилась задать вопрос, давно терзавший мою душу:

– Мы бессмертны?

Карро пожал плечами.

– Не я нас создал, но, думаю, да.

– И убить нас нельзя?

– Я не нашел способа.

И когда он это сказал, с моих глаз будто завеса упала. Я увидела действительно одряхлевшего человека. Не стар он был не столько внешне, сколько внутренне. Он устал жить. Этот мир уже давно стал для него подобием посмертных далей, путь в которые ему был закрыт.

Я понимала. Не то чтобы мне уже надоело бессмертие, о котором только что узнала, но под ребром гнусно засосало, когда я разлепила внезапно пересохшие губы и спросила:

– Карро, ты знаешь, сколько мне лет?

Он покачал головой.

– Не знаю, Митра. Но тебе точно не столько, сколько ты сама думаешь.

Значит, могло пройти десять лет или сто, а я бы не заметила разницы. Могли пройти века, поколения сменили бы поколения, и лишь кнарки оставались бы неизменными. Мы могли спать долгие годы, пока Бадзун-Гра не призвал нас для Беспросветной войны. Лишь ему известно, сколько прошло лет.

И мне, но я ничего не помнила.

Сердце тяжело забилось от мысли, что мои близкие уже давно умерли. Лежат в земле, разложившиеся, поеденные червями. И если это так, то на целом свете у меня никого нет. Служба Тьме отняла у меня всех. Некого искать. Не к кому стремиться. Никто не помнит меня. Никого не осталось. Только я и…

– Мой конь, – тихо произнесла я, всеми силами пытаясь не думать о сестре, лежащей глубоко в земле рядом с матерью и Реей. – Он остался в конюшне в таверне «Агнэ». Я прошу забрать его.

С моим голосом что-то случилось. И все в комнате наверняка это услышали. Он стал слабым и принадлежал какой-то хрупкой девочке, а не мне.

– Конечно, – мягко ответил Аркин. – Как только парнишка вернется, то сразу по…

– Спасибо, – перебила я, встала и вышла из комнаты.

Глава 9

Я прониклась любовью к длиннополому кафтану из шелка. Тирида назвала его халатом и воспылала гордостью, когда я сообщила, что это лучшее, что когда-либо касалось моей кожи.

Халат, бесконечная еда и эль помогали мне коротать добровольное заточение в комнате, которую мысленно называла своей.

Еще Тирида как могла старалась скрасить мое одиночество, и, надо признать, у нее неплохо получалось. Но в последние два дня я все реже ее видела, так как в замке готовились к пиршеству и вся прислуга была непомерно занята.

У братьев я «гостила»