Алики, я просто села на пол перед дверью, скрестила ноги и принялась ждать, когда придет мама. И покормит нас, наконец. Кушать очень хотелось.

– Моя мама тоже умерла, – сказал Корил.

– И что? – буркнула я, отрывая травинки между напольными досками.

Он неловко пожал плечами, стараясь не смотреть в мою сторону. Корил всегда побаивался меня, хотя вроде я ни разу не колотила его.

Мы сидели у конюшни, где заведовал его суровый отец, Лальберт. Ни улыбочки не дождешься от этого брюзги. Даже на праздники. И этот олух, Корил, такой же.

– Без мамы плохо, – сказал он.

– Вот уж не думаю! – скривилась я. – Теперь меня никто не будет лупить. И орать на меня не будет. Тоже мне, большое дело… И без мамки проживу.

Почему-то на последнем слове глаза защипало. Яростно потерев их, я сорвала ромашку, росшую из-под досок, и в клочки разорвала все ее лепестки.

– Митра! – раздалось сбоку. – Вот ты где! Иди сюда. Тебя уже везде обыскались.

Тучная Рея подошла к нам, вытирая руки о фартук. Каштановые пряди выбились из-под чепчика. Лицо потное, щеки красные.

– Чего еще надо? – не поднимая взгляда, пробубнила я.

– Ты забыла, что ли? Сегодня же…

– Помню все! – Я встала и направилась за конюшню, но Рея схватила меня за локоть.

– Митра, так нельзя, мой козленок. Тебе нужно попрощаться с мамой.

– Хозяин сказал, что кто хочет, тот и приходит в усыпальницу.

– Но…

– Я не хочу! – крикнула я и вырвалась из рук кухарки.

– Мой козленок, ты должна… – Ее глаза стали мокрыми.

– Кому? Ей? – злобно закричала я. – Она бросила меня! Она ушла! Она меня бросила! Я ей не нужна, значит, и она мне тоже!

И я побежала прочь.

– Митра! – кричала Рея, пытаясь догнать меня, но куда уж ей.

– Отстань от меня!

– Митра, стой! – запыхавшийся голос Реи становился все тише и тише.

Добежав до потайного лаза, я отодвинула дощечку и выбралась из поместья. Со всех ног помчалась к своему тайному озеру. Щеки были мокрые, слезы лились из глаз, все расплывалось. С гневом растирая их по лицу, я бежала и мысленно твердила: «Она мне не нужна».

Алика заливалась румянцем от стыда, а Руру и Юю пытались не засмеяться. Еще бы! Потешное, наверное, зрелище было, когда меня за шкирку приволокли в их учебную комнату. Хозяин распорядился, чтобы мы с сестрой учились грамоте вместе с его детьми. Эка честь! Больно надо! Рея всегда говорила, что от больших мозгов – большие проблемы. А у меня и так проблем навалом.

Например, Алика потеряла свое дурацкое платье цвета грязной свиньи, а обвинила меня – мол, это я его украла. А я его не трогала. Стырила у нее лишь нижнюю коричневую юбку, одну из ночных рубах и желтую косынку. Но мне самой пришлось вернуть все, когда Алика устроила скандал перед хозяином. Я получила такой нагоняй… Мне было велено вернуть все вещи и до начала холодов жить на чердаке в старой башне. А там даже летом было жутко холодно. Поэтому самой насущной моей проблемой было наворовать сена из конюшни, чтобы заткнуть большие щели на чердаке, сквозь которые ветер воет. Можно, конечно, хозяина попросить, и он прикажет устроить это, но как бы не так! Не буду никого ни о чем просить! Мне никто не нужен. Сама могу. Тем более что воровать гораздо приятней.

А еще мне нужно поколотить Руба-Кролика. Он рассказал своей мамаше, что это я придумала, кто дальше плюнет с забора, который мы нечаянно сломали. Нет, само собой, это я придумала, но этот ябеда получит у меня. Может, выбью его кроличьи зубы, и все перестанут дразнить его Кроликом, хотя и это тоже я придумала.

Не забыть бы еще отдубасить Герику, которая всем растрезвонила, что я влюбилась в Корила. И теперь нас обзывают женихом и невестой из конюшни. А все потому, что я взяла за привычку прятаться там, когда Рея носилась по двору и искала меня. Рыжая гадина Герика один лишь раз увидела, что Корил открыл мне дверцу стойла, и тут же выдумала эту чушь. А я знаю почему. Потому что в прошлом году я оттаскала ее за волосы перед мальчишками за то, что она плюнула в меня. Видимо, стоит повторить.

Но вместо всего действительно важного я вынуждена теперь сидеть на этих… занятиях вместе с Аликой, Руру и Юю. Спасибо еще, что этого сынка важного гостя тут нет. Он снова приехал на лето, как и год назад, но я его еще не видела. Мерзкий гаденыш занимается отдельно, со своим отцом и специально привезенным учителем. Богатый уродец.

– Спасибо! – Монах кивнул тому, кто меня притащил, и обратился ко мне: – Митра, нам и сегодня нужно привязывать тебя к стулу, или будешь смирной?

Я смотрела на него самым ненавидящим взглядом, каким умела. Руру нечаянно хрюкнул, пытаясь не рассмеяться. Юю тоже была на грани.

– Видимо, привязывать, – в нос пробурчал монах и кивнул стражу.

Я молча терпела, а вот Руру с Юю уже были красного цвета и то и дело похрюкивали.

Монах постучал по их столу корешком дряхлой книги.

– Руолан. Юнсу.

Хозяйские дети тут же выпрямились и притихли.

– Итак, продолжим, – сказал проклятый учитель и, раскладывая палочки, начал рассказывать про какие-то там числа.

Руру и Юю старались внимательно слушать и не смотреть в мою сторону, чтобы опять не заржать. Я им гримасы показывала, и, когда монах отворачивался, Юю обязательно высовывала язык в ответ, а Руру надувал щеки. Мы беззвучно хихикали, но стоило учителю посмотреть на нас, как тут же приобретали самый серьезный вид. Я очень их любила. И они относились ко мне хорошо. В отличие от Алики. Она смотрела на меня глазами, полными яда.

– Ты уже их видел? Видел? – едва заметив Корила, заверещала я.

– Нет еще.

Я протиснулась сквозь толпу и встала около него.

Сегодня все топтались вдоль торгового тракта. Обычно здесь лишь купцы да большие повозки ездят, но сегодня особый день. Мой любимый день. Сегодня по тракту пройдет целый военный легион. В громоздких доспехах с длинными двуручными мечами. Легионеры и рыцари церемониально промаршируют под гром боевых барабанов. Все будут смотреть на военное шествие с открытыми ртами. И я.

Мечтой всей моей жизни было стать рыцарем. Отважным, гордым и бесстрашным. Чтобы про меня слагали легенды, от которых у детишек начинался бы зуд непреодолимой жажды приключений.

Будь я рыцарем, защищала бы слабых и наказывала плохих. Каждый день начищала бы свои доспехи. Ценила бы каждый миг подаренной возможности быть военным