– Твои слюни чуть ли не до земли свисают, – подметил Корил и кивнул. – Вон они.

Вывалившись из несбыточных мечтаний, я подпрыгнула, чтобы хоть что-нибудь увидеть, но тщетно. Я подергала Корила за рукав. Он присел, я взобралась ему на плечи и наконец увидела первые ряды воинственно марширующих легионеров.

Восторг лился из меня водопадом. Я мотала ногами, сидя на плечах друга, и лишь покрикивала:

– Ты видел? Смотри, тот лишь немного старше Руру! Ох, Корил, посмотри на этого! Видал, какая у него борода?

Корил удерживал меня от падения и кивал на все мои восклицания. Ничего не говорил, лишь наблюдал за шествием, но я знала: он тоже испытывал пленительное восхищение.

Конюшонок, как и я, втайне мечтал стать военным. Мы говорили об этом лишь однажды, и тогда я пообещала, что поколочу его, если его возьмут в вояки, а меня нет. Это было нечестно с моей стороны, ведь мы оба знали, что меня никогда туда не примут – лишь девочки из Юшена могли участвовать в отборе. Считалось, что только суровый северный край способен породить в девочке настолько твердый характер и свирепую душу, что она будет способна обучаться военному мастерству. Тарта, Кейлин-Горда и Эбис, по традиции, воспитывали лишь хозяек, кухарок, служанок, гувернанток, швей и жен. Последнее ценилось особенно высоко, но я не понимала почему. Ведь гораздо сложнее каждый день готовить еду на пятьдесят человек, нежели числиться уважаемой супругой не менее уважаемого господина.

Рыцари шли и шли. Мое счастье щекоталось и хихикало. Как же я любила этот день! Смотреть на них и представлять себя, марширующей рядом…

Как и всегда, в конце, когда последний солдат превращался в маленькую точку на темнеющем тракте, становилось невыносимо грустно. Мне никогда не быть среди них. Никогда не носить ни доспехов, ни портупеи, ни меча. Никогда не сидеть на лошади сродни мужчине. Никогда не спасти чью-то жизнь.

– Пойдем обратно? – предложил Корил, спуская меня на землю.

Я кивнула и в который раз удивилась его силе. Он держал меня так легко, словно я весила с виноградную горсть. А еще я только сейчас поняла, насколько он вырос. Еще немного, и Корил будет похож на настоящего мужчину. Такого, каких уже называют взрослыми.

– Что ты так смотришь? – спросил он.

– Упустила тот момент, когда ты успел стать выше меня.

Корил мило улыбнулся.

– Побьешь меня за это?

– Не! – скривилась я, отчего-то чувствуя неловкость. – Идем!

– Если помните, сэр, – говорил хозяин, – это дочери швеи, которая…

– Да-да, я помню, конечно. Печальное событие, – сказал важный дядя, из-за приезда которого тут все вверх дном подняли. – Кажется, это Алика, а это Митра, верно?

Алика присела в я-благородная-лань-реверансе, а я… тоже присела, когда меня больно тыкнули в ребро. Только мой реверанс назывался «кажется, съела что-то не то».

– Примите мои соболезнования, юные леди, – проговорил мужчина, и, судя по тону, ему действительно было жаль. – Это горе, которое не должны испытывать дети, но, к сожалению, жизнь сама по себе несправедлива.

«Сказал король Баата», – подумала я и лишь губы поджала. Что он может знать о нашей маме? Он даже не успел с ней познакомиться год назад.

– Надеюсь, вы помните моего сына Гонника? – продолжил дядя, будто кто-то позволил бы нам забыть имя мерзкого принца, которое за последние дни звучало из каждого угла.

Из-за спины короля вышел мальчишка… этот Гонник, в строгом темно-сером кафтане с позолотой. Темные волосы были пострижены короче, чем в прошлый раз, отчего голубые глаза блистали ярче. Я едва не фыркнула от досады, обнаружив, что наследный гаденыш начал опережать меня в росте. Прошлым летом мы были одного роста, а теперь он смотрел на меня сверху вниз. Обычно, когда дворовые мальчишки решались перерасти меня, я их хорошенько колотила. Жаль, что Гонника лупцевать нельзя. Хозяин строго-настрого запретил.

– Очень рады, ваше высочество! – пропищала Алика настолько нелепым голоском, что я повернулась посмотреть, не пережата ли у нее шея.

– Алика. – Гонник сделал шаг вперед, взял ее руку – на которую, как я видела, она вылила половину цветочной воды Юнсу – и поцеловал.

Удивительно, как сестра сознание не потеряла. Идиотка. Раскраснелась и начала как-то диковато скалиться, что принц с отцом аж переглянулись.

Гонник шагнул ко мне и вытянул открытую ладонь. Я бросила свою руку в его и приготовилась терпеть.

– Митра, – равнодушно сказал Гонник и поцеловал мою руку, которую я тут же выдернула, отправив ему и королю быструю милую улыбочку.

– Прошу сюда, ваше величество, ваше высочество! – сказал хозяин и повел гостей к следующим рукам и реверансам.

Алика вздыхала и что-то кудахтала по поводу того, какой принц стал хорошенький, очаровательный и высокий, а я безучастно глядела на его удаляющуюся спину. И тут же отвернулась, когда Гонник посмотрел на меня.

– Эти важные снова приехали, – пробурчала я, жуя кислое яблоко.

– Знаю, – ответил Корил, кормя лошадей.

– Этот Гонник выше меня.

Корил прыснул.

– Побьешь его?

– Не-а, – скучающе бросила я и спрыгнула с деревянной ограды. – Хозяин Тинг запретил трогать его, или дразнить, или еще чего делать.

Корил мило улыбнулся и кивнул, вычищая ведро.

– А как занятия? – спросил он, и я снова уловила в его голосе зависть.

– Скука смертная.

– Зря ты так…

– Скука смертная! – грозно повторила я. – Лучше бы били розгами вместо этих… чисел, букв, предложений… Надоело!

Корил снова посмотрел на меня с таким выражением, мол я бы все отдал, чтобы тоже заниматься с учителем.

– Мне кажется это интересным, – печально проговорил он, подходя к следующей лошади с новым ведром. – А ты уже умеешь читать?

– Ну так, немножко. – Я пожала плечами и двинулась вслед за Корилом. – Ничего в этом интересного.

– Я бы очень хотел научиться читать. Больше всего на свете хотел бы.

– Ты сам не понимаешь, чем это грозит, – со всей серьезностью принялась объяснять я. – Как только научишься читать, хотя бы медленно, Руппа-Чуппа тут же начнет незаметно подсовывать тебе книжки. Сначала маленькие, потом побольше. А потом – бах! – Я громко хлопнула в ладоши. – А у тебя уже весь стол этими книжонками завален, и ты ничего поделать не можешь! Все! Конец! Никакой жизни!

– Почему ты зовешь учителя Руппой-Чуппой? – засмеялся Корил, поставив последнее ведро на землю.

– Потому что его так звать.

– Вроде его зовут Руп-А-Чуан?

– Я так и сказала.

Корил улыбнулся. Я улыбнулась. Он поднял руку и вытащил соломинку из моих волос.

– Фу-фу! Жених и невеста из конюшни! – закричала рыжая Герика, пробегая мимо, и ее слова тут же сменились на визг, когда я помчалась следом.

Сейчас я отобью