не спит глубокой ночью и не в ужасе от мрака, тот навеки обречен… того утащит Шата.

Я хмуро посмотрела на него, подошла к свободному стулу, со скрипом отодвинула его и села. Думаю, я выглядела так, словно уже сыта по горло званым ужином, хотя он еще не начался.

Аркин и Анцель молчали и попивали эль. Анцель с неохотой изучал потрескивающий камин. Аркин с интересом глазел меня.

– Тебе не по душе платья, Шата? – поинтересовался он, но я не удостоила его ответом.

Слуга тут же стал вносить разные яства, одно ароматнее другого. Вскоре весь стол заполнился блюдами и кувшинами, будто тут сидело человек десять.

Как только внесли последнее жаркое из зайца с травами, зал вновь погрузился в тишину. Парнишка на побегушках остался для помощи – он, как статуя, стоял у камина, склонив голову и держа руки вместе перед собой.

– Ваш слуга не боится кнарков, – подметила я.

– Кнарков боятся все, – ответил Аркин и потянулся за куриной ножкой. – Но этому много платят за «привилегию» обслуживать нечисть. И, к слову, он уже не в первый раз это делает, так что привыкший.

Я хотела было спросить, обслуживал ли он меня раньше, но Аркин меня опередил.

– Ты уже была тут. Один раз. И задавала этот же вопрос.

Они знали про мою память. Я искоса посмотрела на Карро, который вгрызался в мясистую кость, и почувствовала легкий укол предательства.

– Прорехи в твоей памяти стали очевидны, когда ты заявилась через главный вход и вежливо трижды попросила свои вещи, Шата, – сказал Аркин.

Я повернулась к нему.

– Меня зовут Митра.

Братья оторвались от еды и переглянулись, но ничего не сказали и вернулись к трапезе.

Стоило мне забрать последний ломоть мяса, как слуга тут же вырос сбоку и убрал опустевшую тарелку. Незаметно подлил всем эль в кружки и улизнул обратно в свой темный угол, как крыса.

Еда и тишина. Лишь глухой звон посуды да редкие чавканья. Мы словно в сотый раз тут собирались на ужин. Этакая традиционная семейная трапеза. Ничего необычного.

Я искоса посмотрела на Анцеля, жующего что-то с потупленным взглядом. У него некрасивые черты лица: каждая по себе неправильная, искаженная. Но вместе они создавали уникальный альянс. Как мозаика. Одиночные детали не имели никакого значения, но когда соединялись вместе в правильном порядке, то получалась настоящая история. Все детали на своем месте, ничего лишнего. И, конечно, глаза – главная его харизма. Думаю, даже в полном зале людей они привлекали бы наибольшее внимание. После моих, разумеется.

Обгладывая мясо с кости, я перевела взгляд на Аркина.

В отличие от брата, он обладал правильными чертами лица. Все как должно: возьми отдельную часть, и она будет удачной. Но все вместе соединялось в крайне необычное произведение. Когда Аркин улыбался, то был похож на милого принца. Когда хмурился, то выглядел на десять лет старше. Когда опускал глаза, становился застенчивым недотрогой. А когда хитрил, выражение его лица становилось хищным, волчьим. Решись какой художник запечатлеть лицо Аркина на картине, всеми красками не добился бы нужного эффекта.

Если Анцель – это собранная мозаика, то Аркин – калейдоскоп.

– Как тебе здесь? – спросил последний, заметив, что я разглядываю их с братом.

– Весьма прилично.

– Однако, – он поджал губы, – не думал, что кнарки настолько привередливы.

– Меня все устраивает, – сообщил Карро, вытирая мясной жир с рук хлопковой салфеткой.

– Весьма прилично для логова воров, – сказала я.

– Для… логова воров, – обаятельно улыбнулся Аркин и откинулся на спинку. – Мне нравится. Логово воров.

Я промолчала, но взгляда не отвела. Аркин выдержал его с завидной храбростью, хотя я представляла, каково это – смотреть в полностью черные глаза кнарка.

– Когда я увижу свои вещи? – спросила я, когда наша игра в гляделки изрядно подзатянулась.

– Когда захочешь, – ответил Аркин.

– Сейчас.

Он тут же кивнул крысенышу, и тот исчез из комнаты.

– Ладно, я серьезно, – будто снисходительно продолжил король, – тебя все устраивает в твоей комнате? Может, чего-то недостает?

– Меня все устраивает. Всего достает. Благодарю.

Аркин кивнул и, как ни странно, заткнулся.

– Как ты вернулась? – тут же раздалось от Карро.

– Без понятия.

Старик не изменился в лице, но я уловила в его взгляде легкий укор: мол, ответь нормально, тебе трудно, что ли?!

Выругавшись про себя, вслух я сказала:

– В лесу очнулась, раненая. После того, как упала со скалы и пролежала без сознания хрен знает сколько.

– Раненая Шата? – переспросил Карро, и, судя по тону, эти два слова никак не могли стоять вместе в одном предложении.

– М-м, – согласилась я, отпивая эль.

– С кем ты?..

– Я не помню, кто меня отделал. Знаю лишь, что там еще была ведьма. Она все видела.

– Не Бетисса ли Ройлок?

Я медленно повернулась к старику.

– Ты знаешь эту тварь?

– Не особо. – Карро покачал головой. – Но ты давно ее искала. Возможно, даже дольше, чем меня. И, видимо, нашла.

– Похоже на то.

– Последний раз ее видели день назад, когда она уходила из Таццена, – сообщил Аркин.

– Ну еще бы, – буркнула я, вспоминая, как эта белобрысая старуха одурманила меня красной пыльцой. – А потом? Сейчас она где?

Аркин развел руками.

– Как выясню, сообщу, – сказал он, а я подметила, что он не сказал «если». Значит, точно уверен, что выяснит.

Пока слуга отсутствовал, Аркин поднялся, чтобы подбросить поленьев в камин, и из-под его заправленной рубашки выглянул длинный кинжал. Акинак с рубиновой рукоятью.

Не тот ли это акинак, который…

– Это был ты! – вырвалось у меня.

– О чем ты? – уточнил Аркин, возвращаясь за стол.

– В Харстоке был ты. Ночью.

Глаза Аркина негодующе округлились. Он перевел их на Карро. Тот пожал плечами, попивая эль.

– Стало быть, ты тоже там была? – уточнил Аркин.

Отпираться не было смысла.

– Да. Я как раз одалживала ту книгу, которую ваши крысы вскоре выкрали у меня.

– Одалживала? – засмеялся Аркин, и у него оказался чарующий смех.

– А мы убедили Хойла, что книги у нас нет… – отрешенно проговорил Анцель, и это было первое, что он произнес за весь вечер.

Не то чтобы он был усердно занят – Анцель почти ничего не ел. Все это время он равнодушно изучал меня, вертя кружку эля в руке. Он думал, я не обращаю на это внимания. А я думала, что Тирида была права: взгляд Анцеля прост, но под ним скрывается глубина.

– Это считается, что мы соврали, или все же нет? – продолжая смеяться, Аркин повернулся к брату. – Хойл ведь взял с нас слово.

– Тогда нет, – сказал Анцель.

– Тогда нет, – вторил ему Аркин, и сейчас они