целуют. На мой язык, которым веду от подбородка до самого носа. На то, как я хмурюсь, когда мне становится настолько приятно, что аж больно. И каждый раз, когда я, насытившись поцелуем, открываю глаза, то встречаю такой дикий блеск в его взгляде, что приходится стыдливо краснеть, смотря куда угодно, только не на него.

В этот раз все то же самое. Только когда я уже хочу отстраниться, он еще немного держит меня в греховном плену и только потом отпускает. Я краснею и тщательно рассматриваю деревья за его плечом. Он улыбается, пытаясь поймать мой взгляд.

– Митра? – шепотом зовет он, и я поворачиваюсь. – Нам все равно рано или поздно придется поговорить о нас.

Сердце тяжко ухает в груди.

– Тогда лучше поздно.

Он кивает и поднимается с земли. Стряхивает травинки с белой рубашки. Подает мне руку, будто я высокородная леди.

– Идем, – кивает он и берет меня за руку.

Когда впереди уже виднеется поместье, мы расцепляем руки. Он, не оборачиваясь, направляется к главным воротам, а я – к потайному лазу, ведущему к задней двери для слуг.

– Миледи? Я могу войти? – приснился мне голос. Или не приснился.

Дверь открылась и закрылась. Кто-то тихо прошел по ковру, и моего оголенного плеча коснулась нежная рука. Коснулась, замерла и сразу же отпрянула, как от огня.

Значит, не приснилось. Со стоном перевернувшись, я открыла глаза.

– Прошу прощения, миледи! – пугливо залепетала Тирида. – Что разбудила вас и что… но, кажется, я уверена или… я помню, что приготовила вам свежую рубашку… Простите меня, умоляю! Такого больше не повторится!

Я не совсем поняла, что она несет.

– Вот твоя рубашка свежая, рядом лежит, – успокоила я сиплым голосом. – А в чем проблема?

– О… – только и выдавила Тирида, и даже по ее слепым глазам было понятно, как она ошарашена.

– То есть ты работаешь прислугой в притоне, но тебя смущают обнаженные люди?

Тирида озадачилась еще больше. Мутные глаза часто заморгали. Но потом, похоже, смысл сказанного дошел до нее, и она застенчиво улыбнулась.

– Вы, наверное, ужасного мнения об этом месте, миледи, но поверьте, здесь не всегда гулянки. – Она улыбнулась еще шире, а щеки так покраснели, что я уже поняла, о чем она заговорит дальше. Точнее, о ком. – И прошу, поверьте, мои господа обращаются со мной подобающе и не заставляют меня делать что-то… порочное. – На этом слове щеки Тириды едва ли не вспыхнули настоящим пламенем. – И прислуживать кому-то сластолюбивому или бессердечному они тоже не просят.

Хм, любопытно было бы послушать эту же тираду из ее уст, если бы она вдруг сейчас прозрела.

– Твои господа – Аркин и Анцель? – все еще сонно уточнила я и потянулась за чистой одеждой.

– Да, миледи.

Она могла бы и не отвечать. По широте улыбки все и так было ясно. Милая Тирида влюблена в одного из них. Или в обоих.

Услышав шорох одежды, Тирида тут же принялась готовить таз с водой.

– Миледи, еще раз прошу прощения, что разбудила, но милорды приглашают вас на ужин. Желаете присоединиться к ним, или мне сообщить о вашем отсутствии? – проверяя уровень воды, спросила служанка.

– Я приду.

Как только я встала, она тут же отошла от таза в другой конец комнаты.

– Расскажи мне про твоих господ. – Я зачерпнула воду и плеснула в лицо.

Скрипнула дверца гардероба.

– Они благородные мужи, щедрые… – начала Тирида, а я промокнула лицо хлопковым полотном.

– С этим ясно, – перебила я и посмотрела на служанку. – Расскажи мне что-то, что я обязательно должна узнать до того, как спущусь к ним.

Девушка застыла с бордовым платьем в руках, которое вытащила из шкафа (надеюсь, не для меня), и долго думала, прежде чем ответить. Ее белесые брови нахмурились, она быстро положила платье на кровать и почти вплотную подошла ко мне. Слепые глаза уставились мне в плечо, и Тирида заговорила шепотом:

– Милорд Аркин вспыльчив. Не всегда, но бывает. Особенно если речь заходит об их отце. Миледи не следует о нем упоминать. Еще господин любит спорить. Поэтому, если позволите, я бы посоветовала не вступать с ним в разногласия. Аркин редко проигрывает в них.

Я, конечно, не совсем про это спрашивала, но ее ответы были весьма многообещающими. Тирида слишком ответственно подошла к вопросу, а мне всего-то хотелось выяснить, ждать ли каких-то ловушек на «королевском» ужине.

– А милорд Анцель, – продолжала служанка, – он другой. Сначала миледи этого не заметит, потому что братья очень похожи, но господин Анцель хитрый. Он много молчит, но обладает острым как лезвие бритвы умом. Миледи не стоит считать его простаком, как покажется в самом начале. Милорд часто скрывается за маской легковерности. Он может согласиться со всем, что миледи скажет, но вы никогда не узнаете, о чем он на самом деле думает.

Я кивнула сама себе и сказала:

– Спасибо за полезные сведения, Тирида. И за доверие.

И за наивность, хотелось бы добавить, но я деликатно это опустила. Кем бы Тирида меня ни считала, она даже близко не понимала, зачем я тут и кого из себя представляю.

– Последний вопрос, – подавив смешок, сказала я. – Кому это ты приготовила дурацкое платье?

Тирида сразу все поняла, улыбнулась и дружелюбно кивнула. Через мгновение платье уже висело на своем прежнем месте.

Меня сопроводили в каминный зал этажом ниже – что-то вроде места для тайных заседаний. Комната оказалась изысканной: все пестрело и переливалось. Длинный дубовый стол, резные стулья, позолоченные кубки и сальные свечи над горящим камином. Прелюдия для мрачных сказок, не иначе.

Слишком вычурно для воров. Слишком манерно для кнарка.

Когда я вошла, наступила тишина, и три пары глаз повернулись ко мне. Никакой охраны братья с собой не притащили. Или, может, они думали, что Карро защитит их, если самый знаменитый кнарк вдруг решит размяться.

Все витражные окна в зале занавесили массивными гобеленами. Такими плотными, что наступи сейчас день, мы бы об этом не узнали.

С усмешкой я кивнула на окна.

– Не от ищейки ли вы пытаетесь спрятаться за этими шторками?

– Дигон ищет по запаху. На этот счет я уже давно предпринял некоторые меры, – ответил Карро. – Но другие кнарки ищут глазами. Врываться в каждый дом они не станут, но не стоит недооценивать их способности. За ночь они спокойно могут прочесать весь город, заглянув почти в каждое окно.

– Выдаешь наши стратегии простым смертным? – уточнила я с иронией, глядя на братьев.

– Это не стратегия. – Карро исподлобья посмотрел на меня. – Это твоя любимая игра. Даже поговорка есть: кто