к «скрытым силам» духов в округе Маунт-Хагена, Новая Гвинея, описанным Германом Штраусом (Strauss 1991). Они, будучи скрытыми, безымянными, а также неотделимыми от духовных существ, просто принимаются как данность, когда речь идет о действиях последних, будь то небесные боги, от которых эти силы исходят, родственные духи, коллективные предки, каменные святилища, культовые дома, души деревьев или другие метачеловеческие сущности. В таких формах, как ньялич у динка и «скрытые силы» у маунт-хагенцев, ни божественный источник, ни его силы не являются свободными элементами, которые могут быть переданы обычным вещам или существам: бигмен окрестностей Маунт-Хагена сам по себе не является воплощением духа, хотя и получает доступ к духам путем жертвоприношений и других ритуальных действий. В отличие от этого, некоторых людей кри могут называть людьми-маниту, то есть воплощениями верховного божества Маниту, его распределенной личности и сил.

Ваконда у народов сиу и Маниту у алгонкинов похожи в этом отношении, и первая, как показано в классической монографии Флетчер и Ла Флеш об омаха, является показательной иллюстрацией воплощения духа в объектах, включая некоторых людей. По форме антропоморфная только в общих чертах, но антропопсихическая по характеру – с волей, сознанием и другими когнитивными качествами, – Ваконда, как и Божество динка, является Силой меньших сил. Дух-хранитель, обретенный в дикой природе постящимся юношей, – это животное с соответствующими дарами, посланными Вакондой.

Ваконда – это сила успеха в важной ежегодной охоте на буйволов, это она заставляет расти маис и остается основой обеспечения продовольствием. Она также служит причиной бедствий, от которых коллективно или индивидуально страдают люди. Ее можно описать как творца, подобно тотемическим предкам австралийских аборигенов: как объяснил один старик, «“все существа и предметы несут след того, где Ваконда «останавливалась» и вызывала их к жизни”. Каждый существующий “объект” стал результатом “остановки”, во время которой происходил акт творения, акт проявления созидательной силы Ваконды» (600). Подразумевалось, что впоследствии Ваконда проецирует себя в вещи, которые одухотворяются ею как версии ее личности и тем самым приводятся в движение ее силой. Мир полон Юпитером. Этнографы объясняют:

Ваконда, к которой обращаются в племенной молитве и племенных религиозных церемониях, касающихся благополучия всех людей, – это Ваконда, которая есть пронизывающая всю жизнь видимой природы, невидимая жизнь и мощь, которая проникает везде и во все, к которой человек может обратиться за помощью. Из этой центральной идеи пронизывающей все жизни вытекает, с одной стороны, применение слова «ваконда» ко всему таинственному или необъяснимому, будь то предмет или явление, и, с другой стороны, вера в то, что особые дары одушевленной или неодушевленной формы могут быть переданы человеку. Средства, передающие их, таинственны и также относятся к Ваконде, но не являются Вакондой. Таким образом, любые ее носители – раковина, камешек, гром, животное, мифическое чудовище – могут быть названы вакондами, но они не считаются той самой Вакондой (599; курсив в оригинале).

Или в другой формулировке: «Объект, будь то грозовая туча, животное или птица, увиденные и услышанные сновидцем, могут быть названы им вакондой, но это не означает, что они являются вакондой» (Fletcher, цит. по Radin 1914, 346). И снова бог – распределенная личность.

Это не «аниматизм» – понятие, которое развивал один из первых британских этнологов Р. Р. Маретт (Marett 1914, 14), – и не аналогичная «магическая сила», как утверждал его немецко-американский современник Франц Боас (Boas [1908] 1974, 259ff), состоящая в безличной необыкновенной силе в себе, которая присуща вещам и созданиям природы. Здесь не хватает оживляющего духа-существа внутри, обладающего такой силой. Пол Радин выступил против этой лишенной богов концепции (Radin 1914) на основании своего опыта общения с народами виннебаго и оджибве (отсюда и сиуанское, и алгонкинское понятия, ваканда (ваконда) и манито (маниту) соответственно). Он пишет:

Этот термин всегда относился к определенным духам, хотя не обязательно имеющим определенную форму. Если в паровой бане пар считается вакандой, или маниту, то это потому, что это дух, превращенный на время в пар; если стрела обладает особыми достоинствами, то это потому, что дух либо превратился в стрелу, либо временно обитает в ней; наконец, если предмету особой формы предлагают табак, то это потому, что или предмет принадлежит духу, или дух обитает в нем <…>. Если индеец виннебаго говорит вам, что определенная вещь является вака (то есть священной), дальнейшие расспросы установят, что она такова, потому что принадлежит духу, была подарена духу или каким-то образом была связана с духом (349).

Роберт Брайтман любезно познакомил меня с текстом индейцев кри, записанным авторитетным лингвистом Леонардом Блумфилдом. В нем он переводит глагол, образованный от существительного manitōw, по-разному: «быть человеком маниту», «иметь силу маниту» или «обладать силой маниту» (Bloomfield 1934, 225, 227). После обмена мнениями по поводу этого и других текстов Брайтман, сам тщательно изучавший культуру кри, написал мне в недавней личной переписке: «Если я правильно понимаю, Маниту в роли Божества – это нечто составное из сущности + кач(еств), и это именно целое из двух частей, а не только качественная составляющая, которая иерархически распределяется “вниз” к духам, людям, животным и так далее». Как уже говорилось, подразумевается, что божество «одухотворяет» вещи, наделяя их силой собственной сущности. Но не менее важно непостоянство присутствия ваконды и маниту: «временное пребывание» духа-существа в той или иной мирской сущности, его вхождение или исхождение в предмет или явление, происходит в зависимости от того, используется ли стрела или паровая баня определенным человеком или людьми – «в текущий момент». Или опять же, как отмечают американские антропологи XIX века, Элис Флетчер и Фрэнсис Ла Флеш (Fletcher and La Flesche [1911] 1992, 599), «с одной стороны, применение слова “ваконда” ко всему таинственному или необъяснимому, будь то предмет или явление, и, с другой стороны, вера в то, что особые дары одушевленной или неодушевленной формы могут быть переданы человеку». Ваконда проявляется и исчезает в вещах или в качестве вещей сообразно их отношению к человеческим начинаниям – с положительными или отрицательными последствиями. Именно в этом потенциальном и относительном смысле Ваконда является движущей силой чего бы то ни было.

Но Ваконда – едва ли единственная сила в вещах: последние могут также вмещать других существ, с собственной волей и судьбоносным присутствием в человеческих делах. Как, например, четыре зернышка «священной» красной кукурузы, раздаваемые представителями особого клана всем семьям индейцев омаха и смешиваемые с их собственными семенами для посадки. «Считалось, что священная кукуруза способна оживить семена и заставить их плодоносить и давать хороший урожай» (Fletcher and La Flesche [1911] 1992, 262). Или рассмотрим