и за пределами дихотомии между лесом и деревней находится Пленг (буквально «небо»), верховная сила в космосе у народа кату [горного Вьетнама]. <…> Пленг – главный источник жизни и плодородия, но также и владыка смерти и несчастья. Как источника живительного дождя, света и тепла, Пленга молят о благословении и процветании; как источника грома и молнии и истинную причину смерти и болезни, его боятся и умиротворяют. Судья жизни и смерти, он повелевает легионами духов, населяющих землю: и благосклонными предками, и домашними духами, и опасными духами леса. <…> Как к самому могущественному из духов, объемлющему всех их, к Пленгу обычно обращаются первым во время каждого поклонения, за ним следует множество остальных духов пантеона кату. Пленга обычно призывают в связке с Катьек (буквально «земля»), <…> как если бы они двое были аспектами единого целого, двойственным андрогинным божеством, проявляющимся в человеческом восприятии как Небо и Земля (Århem 2016b, 96).

Собственно, мироустройство индейцев солто [или анишинаабе – западная ветвь североамериканских оджибве] <…> резко стратифицировано в терминах иерархии сил, которая (снизу вверх) включает земные, метеорологические и небесные явления. Ветры и гром, например, обладают более высоким уровнем силы и значимости, чем большинство земных явлений (или даже все), а Кадабенджигет, или Гитчи манито[70], «хозяин» мира, является одновременно самым отдаленным (высшим?) и могущественным из всех существ. <…> По моему мнению [пишет Халлоуэлл], представления о Высшем Боге [у солто], несомненно, аборигенные. Есть еще одно существенное доказательство этого. Это скудость знаний, которые индейцы демонстрируют в отношении позитивных характеристик Великого Босса. Если бы их представление определялось влиянием миссионеров, сомневаюсь, что это было бы так. Ведь христиане – особенно миссионеры – утверждают, что имеют гораздо более глубокое и позитивное знание о своем Божестве, чем любой индеец реки Пиджен (Hallowell 1934, 390–391, 403).

Почему бы не назвать их богами? Зачем отрицать их индигенность? Отрицать, что метачеловеческие существа, такие как Маниту у алгонкинов или Седна у инуитов, являются коренными богами, – значит навязывать трансценденталистское понимание религии. Вивейруш де Кастру, говоря как о силах небесных bïde (людей) конкретно у аравете, так и об амазонских богах в целом, отмечает следующее: «Я знаю, что термин “бог” редко, если вообще когда-либо используется антропологами в отношении сверхчеловеческих существ амазонских космологий – возможно, из-за показного антиэтноцентризма, который в итоге лишь подтверждает западную концепцию Божества» (Viveiros de Castro 1992, 343n17). Но есть также Пленг у кату, Сам Высший и другие небесные люди у папуасов мелпа; Ньялич у динка; Святые люди у навахо; Афек[71] и Магалим у папуасов горного района Ок; Таку Скан, Ваконда и подобные великие духи у народов сиу; Нзамби у баконго; Маиру[72] у народов Амазонии; Соко у нупе; Чидо и Ама у джукун; Ранги и Папа у маори; Сенгаланг Буронг и Пуланг Гама у ибанов и так далее и тому подобное.

Нетерпимость и умолчание относительно богов коренных народов принимает одну из двух форм или сразу обе, которые в совокупности сами себе противоречат. В первом случае сообщения об этих небесных богах отвергаются, потому что они не обладают трансценденталистскими характеристиками иудео-христианского Бога, не являются отстраненным, неустанно морализирующим метасуществом, покинувшим мир, чьей главной заботой является спасение и проклятие индивидов. Вы можете подумать, подобно Халлоуэллу, что это веская причина полагать, будто эти имманентистские боги индигенны, именно потому, что они отличаются от описания Бога миссионеров. В отличие от него, эти боги часто андрогинны, или в зависимости от контекста могут выступать как женщины или как мужчины, или, воплощая небо и землю, они могут представлять собой сексуальных партнеров, дающих начало семье богов. Их собственная сексуальность является условием способности людей производить потомство. В любом случае их обычно много, и, в отличие от христианского Бога, они несут такую же ответственность за зло, как и за добро, ведь они отвечают за все. Но поскольку наш монотеистический образец не сравним с ними, эти другие, имманентистские боги слишком часто отвергаются как «ложные боги» по сути, что усиливает трансценденталистский тезис о том, что Он один.

Во втором случае нетерпимость и умолчание относительно богов коренных народов принимают и другую форму. Поскольку во многих из этих обществ существуют некие концепции верховных богов, но отсутствует человеческая власть сопоставимого уровня, такая ситуация должна быть связана с влиянием христианства, ислама или теологии какой-либо другой «высокой цивилизации». Как бы они могли придумать богов, если у них даже нет вождей или королей? Очевидно, что этот аргумент опирается на трансценденталистскую предпосылку о том, что концепции божественного являются «надстройкой», идеальным отражением реально-политического и реально-социального порядка. Но, как уже было неоднократно показано на страницах этой книги, в имманентистских укладах космос метачеловеческих сил – это всеобъемлющая внутренняя структура, предустановленная относительно человеческих отношений и действий и заключающая в себе судьбоносные силы горя и радости, неведомые людям самим по себе. Человеческая полития не равна космической политии и не является ее моделью.

Я снова рискну выдвинуть предположение в стиле Эдмунда Лича: верховные боги (чаще множественные, чем единичные) – это универсалия для культур имманентности вне зависимости от того, насколько «эгалитарно» или слабо организовано само человеческое общество. (И здесь нет никакой связи с утверждением австрийского лингвиста-священника Вильгельма Шмидта (Schmidt 1912–1955) о том, что следы откровения христианского Бога можно найти во всем мире.) И снова причина существования – в человеческой конечности. Люди зависят от сил, внечеловеческих по природе и основополагающих для их существования: «внечеловеческих» именно потому, что человеческое существо как таковое не самодостаточно. Боги – это воспринимаемые в качестве реальных формы чужеродных источников жизни и смерти людей, обязательно нечеловеческие, но при необходимости принимающие форму личности по отношению к людям.

Как правило, боги никогда не были людьми (например, Пленг у кату или Ваконда у сиу) или же являлись людьми в прошлом (например, Седна у инуитов); они также могут быть чужими для своего народа (как на Тикопии), хотя часто являются его «матерями», «отцами» или предками вождей либо королей. Боги – нечеловеческие личности, главный источник космических сил, объемлющих человеческую судьбу и управляющих ею. Так, например, Питер Лоуренс (Lawrence 1965) описывает Парамбика, создателя земли, и других богов народа нгаинг округа Раи-Коуст[73] провинции Маданг в Папуа – Новой Гвинее:

Считается, что они либо всегда существовали как божества, либо изначально были мужчинами и женщинами, которые стали божествами при особых обстоятельствах. Считается, что они похожи на людей в одном смысле – имеют схожие физические данные и эмоции, – но отличаются