сила»; но в более раннем упоминании о Нем Высшем (или просто Высшем) как персонификации класса изначальных небесных божеств, давших рождение территориальным кланам в окрестностях Маунт-Хагена, очевидно, определяется как главный источник всех сил. Высший также является причиной бедствий, обрушивающихся на всю общину-клан, – голода, эпидемий, засухи, поражений в войне, а также несчастий отдельных людей – юноша умирает внезапно, пара остается бесплодной.

Когда умирает много детей, мбовамб[74] (жители окрестностей Маунт-Хагена) говорят: «Сам Он, Высший, забирает всех наших детей наверх». Если молодой человек пал в бою или неожиданно умер, люди говорят: «Он умер так внезапно, потому что сам Огла [Высший] накрыл его». «Однако Высший мог и не принимать в этом непосредственного участия; он мог делегировать зло меньшим силам. Ведь если многие гибнут в битве, люди говорят: “Сам Он, Огла, отдал их головы” <…>; головы были “отданы” духам и демонам, которые могли убивать людей, потому что Огла вверил людей в их власть». Точно так же в случае внезапного поражения люди говорят: «Разве вы не видите, что сам Он, Высший, открыл проходы (для злых сил магии, духов и так далее), <…> которые привели к их поражению?» Не то чтобы Высший был только карающим: если человек выживает в жестокой, безнадежной битве, «люди говорят: “Сам Он, Высший, не отдал его <…> и не предал”». В более широком смысле «говорят: “Как солнце стоит вверху (и все видит), так и Он сам, Высший, всегда смотрит за всем, что мы делаем!” <…> А в хорошие времена можно услышать: “Он сам, Высший, дает нам плоды и пищу при каждом урожае; это хорошо!”» (Strauss 1991, 38–39).

На то, что сила низших метасуществ исходит от высших сил, часто указывает неявное или явное присутствие последних в обращениях к первым, чаще всего – присутствие высших богов в жертвоприношениях, приносимых предкам. Рассмотрим постоянное присутствие богини Афек, матери людей и таро, основного продукта питания, в горном регионе Ок в Новой Гвинее, которая всегда подразумевается, а то и явно присутствует в основных жертвоприношениях. В регионе телефолмин, пишет Роберт Брамбо, «Афек остается присутствующей и доступной. Урожайность таро – это видимый знак ее силы, точно так же как ее кости – видимый знак ее присутствия. <…> Поэтому фаламин [феранмин], обращаясь к местным предкам в ритуале, считают, что их слышит и Афек. Когда требуется более эффективное действие, местный предок обходится стороной, ритуал проводят новые просящие, а Афек вызывается напрямую» (Brumbaugh 1990, 67). Бог – это Сила Сил.

Если снова говорить о западноафриканских нупе, то австрийско-британский антрополог З. Ф. Надель высказывает ту же мысль в другой, содержательной форме: «Вероучение нупе кажется лишенным экономии» (Nadel 1954, 30). Различные божественные силы объясняют одни и те же человеческие явления, таким образом пересекаясь в своих заботах и действиях. Один приносит жертвы духам, близнецам, душам рода, а через ритуалы – Богу (Сокó); другой использует заклинания, по обычаю наделенные силами Богом, по тем же причинам: чтобы обеспечить процветание, защитить себя от болезней или сохранить плодовитость людей или окружающего мира. Это наблюдение можно встретить во многих этнографических работах и прийти к одному и тому же выводу: боги – первопричина сил духов.

Вернемся к восточноафриканским динка и нуэрам и расширим рамки нашего наблюдения, чтобы включить другие нилотские народы – ачоли, ануаков и шиллуков. Годфри Линхардт отмечает, что у всех них есть термин, который в буквальном переводе означает «Высший» или «Высшее божество» – и он[о] в большей или меньшей степени является у этих народов объектом почитания. Однако среди других божеств Высшее божество «представляет собой наиболее обобщающее понятие своего класса. Даже среди нилотов, у которых Высшее божество наиболее одиозно – ануаки и ачоли – и чье внимание прежде всего направлено на божества с более специфическими атрибутами, Высшее божество не просто одно из равных того же рода. <…> Верно, что у многих народов, возможно у всех, создание, рождение и, конечно, смерть могут приписываться и другим “духовным силам”; но даже в таких случаях более конкретные агенты часто тесно связаны с Высшим божеством. Какие бы другие действующие лица ни считались вершителями в конкретных случаях созидания и разрушения, именно Высшее божество у нилотов в конечном счете является Творцом и Разрушителем» (Lienhardt 1997, 46). Однако здесь подразумевается нечто большее, чем «Божество едино». По сути, добро и зло тоже едины.

Далее Линхардт замечает, что народам с более очевидным дуалистическим характером идеологий (в частности, христианству) трудно понять, что для нилотских народов не существует «конфликта между двумя противоположными принципами» (46; курсив автора). Они не воплощают добро и зло в двух противоположных божествах, таких как Бог и дьявол. Скорее верховные боги делают и то и другое, они универсальные созидатели и разрушители. Они сущностно неморальны, помогают людям, которые должным образом им подчиняются, но в то же время прямо или косвенно являются источником всех человеческих бед. Из всех метасуществ, вовлеченных в человеческие дела, чаще всего в роли моральных агентов выступают предки, особенно в отношении преступлений против родства, прежде всего кровосмешения. Предки – это родственники, по этой же причине, как сообщается, они часто отказываются карать нарушителей, перепоручая это злым духам или просто лишая провинившихся своей защиты, что приводит к тому же результату. Таким образом, этический спектр металюдей простирается от внеморальных верховных богов до злобных, аморальных по сути демонов и призраков, постоянно представляющих опасность для людей.

Феноменология Божества: сущность и качество

В стандартном американском английском и других европейских языках термины вроде «дух» и «сила» поочередно обозначают и определенную метачеловеческую сущность – «духа» или «духов», – и метачеловеческое качество или действующий характер таких существ, их действенность как «духов». Так, Линхардт пишет о вышеупомянутом Ньяличе, всеобъемлющей идее народа динка о божестве: «Ньялич иногда представляется как Существо, даже как персонифицированное Высшее существо, а иногда как вид существа и деятельность, суммирующая деятельность множества существ <…>. “Божество/Божественность”[75], как и ньялич, может использоваться, когда говорится об одном существе, виде природы или существования или качестве такого вида существ» (Lienhardt 1961, 29–30; курсив автора). Однако то, различаются ли эти два аспекта божественности-божества – сущность и качество, – а также то, наделены ли самостоятельным бытием метачеловеческие силы и распределены ли среди людей и других недуховных существ, сильно варьирует в разных имманентистских культурах.

В случае с ньялич у динка метачеловеческое существо и его характерные действия объединены под общим названием; по наблюдению Линхардта, они могут, в зависимости от контекста, соответствовать либо сущности, либо качеству. По-видимому, это не относится