место; я женился на принцессах со всего света», ссылаясь на события, произошедшие до его рождения. Датский антрополог Йорген Притц-Йохансен (Prytz Johansen [1954] 2012, 29–31) называет аналогичную практику вождей новозеландских маори «родовым Я», охватывающим не только предков-вождей, но и деяния клана.

Более сложной формой королевской анцестролатрии, к тому же политически более проблематичной, является знаменитый культ мумий правителей инков, прославляющий 12 правителей династии, сыновей Солнца, каждый из которых продолжал существовать телесно, со своими богатствами, землями и такой же сохранной свитой, и через линидж (панака[68]) своих потомков, которые почитали его и служили ему. Умерший правитель продолжал проявлять свои животворящие силы в империи живого преемника (Cobo [1653] 1990, 39–43; Bauer 2004, ch. 12).

Тем не менее конкистадор и летописец ранних контактов Педро Писарро ожидал, что ему придется вести переговоры с каким-то живым представителем умершего, когда в середине 1530-х годов наместник правителя послал его просить женщину из дома одного из таких покойных королей в Куско за одного знатного инку, находившегося на испанской службе. «Затем меня, полагавшего, что я собираюсь поговорить с каким-то живым индейцем, подвели к свертку, [подобному] тем, которые делаются у них для мертвецов, усаженному в паланкине, фиксировавшем его положение. С одной стороны от мумии был мужчина-индеец, говоривший за нее, а с другой – индейская женщина, оба сидели рядом с мертвецом» (Pizzaro 1921, 204–205). Таково было обычное состояние царственного мертвеца, по обе стороны от которого располагались мужчина и женщина, бывшие его оракулами. В описываемом случае после просьбы Писарро наступил долгий и напряженный период молчания, во время которого оракулы, предположительно, получили ответ от короля, провозгласив его благоприятным.

Как ни удивительно это было для Писарро, событие подобного рода не было чем-то необычным для умерших королей, которые вели более или менее нормальную социальную и политическую жизнь. Гостили и пировали друг у друга, а также у живых, советовали и иногда срывали планы своего последнего преемника. Их телам либо статуям поклонялись в общественных местах во время публичных мероприятий. Отец Бернабе Кобо рассказывает о вельможе, который пытался повысить свои шансы на престолонаследие, выдав мать замуж за покойного правителя, что, предположительно, привлекло бы айлью последнего на его сторону как родственников по материнской линии.

У царственных предков были свои площади в Куско, королевские резиденции в городе или рядом с ним, а также загородные земельные владения, которые обрабатывали наследники из их панаки. Один из последних инка жаловался, что «мертвым досталось все лучшее в его королевстве» (Pizzaro, цит. по: Bauer 2004, 162). (Хотя периодически покойным государям поклонялись с подношениями большого количества пищи, это происходило не потому, что они были голодны: такое представление инки считали смехотворным (Cobo [1653] 1990, 41).)

Кроме того, многие проявления сил царственных предков находили выражение в деятельности их потомков, старшие представители которых составляли бóльшую часть знати инков. Однако все эти привилегии и силы обеспечивались и проистекали из предпосылки, что ни короли, ни их божественность не ослабевали после смерти, а, наоборот, усиливались. Молитвы, сопровождавшие подношения статуям и телам государей прошлого, не только просили защитить «этих твоих маленьких детей, чтобы они были счастливы», но и умоляли предка попросить за них перед великим богом-создателем Виракочей, «чтобы приблизить их к нему, чтобы он дал им защиту, которую дает тебе», и «пусть все пребывает в мире и люди умножаются; пусть будет изобилие пищи и все всегда прибавлялось» (120).

Королевский культ был усложненной версией культа предков местных линиджей инков (айлью), главное место в которых также занимал жрец-оракул, передававший веления могущественного основателя. В исторической памяти основатель линиджа обычно был воинственным завоевателем, который построил город и расширил систему террасного орошения или иначе захватил эту местность (Gose 1996, 389). Расширяющие империю завоевания были тем, чем особенно славились умершие государи и что они, даже после смерти, продолжали совершать в образе мумий во время погребальных обрядов и в виде статуй, которые несли в бой. Некоторые из умерших королей особенно прославились своим мастерством вызывать дождь, обеспечивать урожай или делать женщин плодовитыми. Но, как отмечает канадский антрополог Питер Гоуз (Gose 1996), инки «ожидали, что все их правители будут соответствовать своей божественной роли „сыновей Солнца“, а значит, идти вперед и завоевывать» (389). Такая карьера воина была вдвойне показана новому правителю из-за его первоначальной бедности и, учитывая процесс поколенческой энтропии, недостатка личного статуса и достижений по сравнению с правителями-предшественниками. Он был относительно беден, поскольку ничего не наследовал: его божественный отец сохранял свои королевские владения – земли, сокровища, свиту и остальное. Богатства, последователи и восхищение подданных – всего этого не хватало в начале царствования, и завоевания были главным средством их приобретения.

Из подробного описания отца Бернабе Кобо (Cobo [1653] 1990) следует, что праздник Нового года (Капак Райми), самый важный в году, был призван восполнить недостатки нового царствования и положить начало имперскому пути правителя (126 и далее). Главный праздник годового ритуального цикла, длящийся целый месяц, должен был обеспечить богатство за счет дани из провинций, которую получали «служители короля и гуака [божеств]» (127), и основу боевой силы в лице большого числа знатных юношей, которых посвящали в воины в ходе длительных церемоний. Более того, судя по событиям первого дня на площади храма Солнца, ритуалы также должны были доказывать превосходство короля над умершими предшественниками и распространение на них его власти. На низкой украшенной скамье на площади размещались изображения великих богов: Виракочи, Солнца, Луны и Грома. Перед появлением царствующего инки прежние правители и их свита выходили и располагались в порядке старшинства. Затем появлялся король и садился на скамью рядом с богами, а придворные окружали его плотным кольцом. В последующие дни юные будущие рыцари проходили через испытания, связанные с посвящением, включавшие среди прочего шествование в процессиях вслед за регалиями короля и клятвы верности ему.

Однако все эти замечания лишь предваряют последнюю главу книги о космической политии, которая, как и церемонии инков, в основном заключается в узурпации людьми принадлежащего богам.

Боги: «Божество[69] едино»

О Божестве динка говорят и как о едином, и как о многообразном. Все небесные Силы, как говорят, «есть» Божество, но Божество не является ни одной из них, а все они не являются лишь подмножествами Божества. Они также совершенно отличны друг от друга, хотя, если рассматривать их вместе по отношению к людям, их реальность одного и того же рода. Динка утверждают с постоянством, которое делает это утверждение почти догмой, что «Божество едино» (Lienhardt 1961, 156).

Над