термины государственного устройства, которые стали использоваться для описания их собственного мироздания. Итак, из этого сравнения можно сделать достаточно примечательный вывод о том, что космическая полития имеет черты государства даже у тех народов, которые сами могут быть классифицированы как «эгалитарные общества». Из этого можно заключить, что государство предвосхищается в космологических мифах задолго до появления в общественных отношениях.

Иерархия в космологии, равенство в обществе

Даже общества с сильными эгалитарными ценностями исповедуют иерархизированное мировоззрение. Буид острова Миндоро, для которых одна из главных социальных ценностей представлена равенством мужа и жены, «одержимы иерархией», как отмечает Гибсон (1986, 185–188), имея в виду их отношения с животными, духами и соседними группами. Такой взгляд на чужаков и не-людей делает космологии Юго-Восточной Азии иерархическими. <…> даже без заметных политических или экономических измерений, стабилизирующих их (Sprenger 2016, 41).

Возьмем охотников монтанье-наскапи (инну), описанных американским этнографом Фрэнком Спеком (Speck [1935] 1977) настолько реалистично, что даже в 1935 году это казалось проблематичным в свете формирующихся идей культурного релятивизма:

[Они] укрывались в продуваемых всеми ветрами шатрах из шкур карибу или бересты[82], носили одежду из шкур карибу, пользовались в основном костяной и деревянной утварью и не признавали ни политических институтов, ни правительства. <…> Отсутствие правительства и других социальных институтов можно объяснить малочисленностью населения и жизнью в разрозненных семейных группах (5–6).

Смысл ясен: это классическое «эгалитарное общество» – пожалуй, как и многие другие, эгалитарное в негативном ключе, когда его члены противодействуют любому, кто претендует на то, чтобы управлять ими, но не манифестируют равноправие как ценность. Они не подчинялись ни вождям, ни какой-либо институциональной власти, за редким исключением, например «колдунов» или шаманов, чьи силы в любом случае не были человеческими, а принадлежали их духам-помощникам. При всем этом равенстве они, однако, уважали Лосиную Муху и подчинялись ему и его воплощениям в виде жалящих лосиных мух[83] из-за страха не поймать ни одной рыбы.

Лосиная Муха – «верховный владыка, или повелитель» рыб, или, по выражению самих наскапи, təpə-nəmə ́k nəmə́c, «тот, кто управляет рыбой», распорядитель судьбы рыбьих племен, особенно лосося и трески. В описании Спека неявно присутствует обычное для духов-владык смешение одного и многих: Лосиная Муха как делимое распределенное существо присутствует в лосиных мухах, которые появляются во время летних рыбалок. В их индивидуальных формах оно приходит «наблюдать за тем, как рыбаки обращаются с его подданными: его склонность мучить их жалами <…> свидетельствует о его опеке над рыбой и предостерегает от расточительства. Поэтому наблюдательному и экономному рыболову оставят порцию мяса, а расточительный рыбак рано или поздно будет наказан отсутствием улова» ([1935] 1977, 118–119). Обратите внимание, что Лосиная Муха – это двойной владыка, владыка вида лосиных мух, а также общий хозяин рыб. Старейшина наскапи в 1924 году так объяснил Спеку силу Лосиной Мухи:

Меня называют Məsənákw, «тот, кто владеет рыбами». Я поддерживаю их. Вам, индейцам, будет дана рыба; вам, кто делает то, что требуется, дается рыба, но не тому, кто ее растрачивает. Тот, кто берет рыбу и тратит ее зря, впоследствии не получит ничего. И так же тот, кто смеется над рыбой из-за ее больших глаз, не поймает рыбы. И тот, кто высмеивает то, как формируется рыба, не будет счастлив, ибо не получит моих рыб. Кто хочет взять рыбу, должен поступать правильно; после этого рыба будет дана ему. Ибо я владыка рыб. И как я говорю, так и будет здесь, как я говорю. Я, лосиная муха, məsənákw, как меня назвали (Speck [1935] 1977, 120).

Отметим лежащую на поверхности мысль, о чем и пойдет речь: Лосиная Муха как владыка рыб является тем самым владыкой самих индейцев наскапи в жизненно важном смысле: он хозяин и распределитель их средств существования. Поймают рыбаки наскапи лосося или нет, зависит от их подчинения определенным правилам, предписанным Духом-Владыкой, который обеспечивает клев. Хотя наскапи «эгалитарны» и у них нет собственных властей, они знают о существовании таких правящих сил и подчиняются им – это условие их выживания. В силу необходимости они подчиненные члены иерархического общества. И если говорить об экономике и политике, то их успешность в ловле рыбы зависит от отношений с хозяином рыб и вышестоящими властями.

Ачуары Амазонии, имеющие многоукладную экономику, состоящую из охоты и подсечно-огневого земледелия, также включены в иерархические отношения, помимо тех, которые установлены в мире людей. Описание этой ситуации Филиппом Дескола (Descola 1994; 1996) весьма информативно как с философской, так и с этнографической точки зрения. В социальном плане ачуары находятся близко к нулевой отметке или, как выражается Дескола, представляют «почти карикатуру на нулевую степень социальной интеграции», не имея вождей, деревенских общин или унилинейных родовых групп (1994, 8). Однако существа – духи животных, на которых они охотятся, и существа – духи маниока, который они выращивают, имеют примерные аналоги этих социальных институтов, вселенские формы общества, частью которого являются и сами ачуары. Животные, на которых охотятся люди, контролируются духовными «матерями дичи», чьими реальными детьми считаются промысловые животные. Ачуары должны заключать с матерями дичи охотничьи соглашения. Что еще более важно, у пекари, обезьян и другой добычи есть свои видовые повелители, гигантские существа – представители их таксона, с которыми охотники часто поддерживают постоянные отношения через заклинания, с помощью которых в диалог вступают души тех и других. И в этом случае существа-животные находятся под властью этих существ-вождей, которые разрешают доступ охотников-людей к ним при условии, что те тоже признают власть хозяев дичи. Однако в результате переговоров они становятся скорее хищниками, а не просителями.

Такая же включенность во вселенскую иерархию характерна для представлений об огородничестве женщин-ачуаров, поскольку успех их труда зависит от общения с богиней Нункуи, матерью маниока и других культур, каждый корнеплод которых является отдельным существом и воплощением Нункуи. Опять же, на каждом этапе сельскохозяйственных работ требуется слаженное и постоянное взаимодействие в виде подходящих заклинаний между женщинами-садоводами и Нункуи, чтобы растения росли и приносили обильные урожаи плодов – ее потомков. Благодаря сложному переплетению изречений, метафор и определенному расположению предметов, заклинания дают женщинам возможность принять личину Нункуи и ухаживать за растениями как за своими детьми (Taylor 1996; 2017). Здесь примечательно, что в некоторых случаях садовницы превращаются в дочерей Нункуи, формируя тем самым плодовитый космологический матрилинидж из трех поколений – Нункуи, ее дочерей-садовниц и их многочисленных детей-растений, – не имеющий социального аналога в человеческом обществе (Karsten 1935, 128, 133).

Как же получается, что люди