уж не знаю! Все ты змея, ты надоумила-а-а! – взвыла молочница, даже не оборачиваясь на мужнину любовницу, глядя только на Джейлис. – За что ты с ним так, за что?

– Это все темные маги, – проворчал себе в усы кузнец. Одна часть его лица постоянно подергивалась. – Всем же известно, что им, чтобы в силу войти, надо любимого человека извести, а про Джейлис с Арне давненько молва ходила.

– Чего? – невольно выкрикнула Джейлис, не в силах слушать такой бред. – Да я ни разу с ним не разговаривала дольше минуты!

– Соблазнила, а потом убила, змея!

Толпа снова качнулась вперед: руки, оскаленные зубы, слипшиеся от талого снега волосы. Джейлис вжалась лопатками в дерево, почувствовала, насколько оно отвратительно холодное, будто тетушка и не топила вовсе с вечера. Надо было сказать что-то еще, может, раз уж по-хорошему не получается, припугнуть, но взрослая мудрая Джейлис отчего-то замолчала, а обычная думала лишь о том, как сейчас будет больно, и непонятно, что им в голову взбредет – сжечь ее, или утопить, или побить. Все плохо, но, может, если угадать, то и судьбу перехитрить удастся…

– Довольно! – прикрикнула тетка, и толпа остановилась в шаге от замершей Джейлис. – Мы не звери какие, без суда делать ничего не будем.

– Да она любой суд так же околдует, она ведь темная теперь, проклятая, – сплюнул кто-то, Джейлис не разобрала, кто именно, слишком скакали перед глазами все лица – пятна, пятна, цветные пятна.

– Ну уж нетушки, не доросла до такого еще, – отрезала тетка. – Во-первых, свяжем ее. Во-вторых, я своими заклинаниями добавлю, чтобы не сбежала и ничего учудить не смогла.

Джейлис вздохнула бы с облегчением, но вокруг нее все еще толпились разъяренные деревенские, да и голос тетки казался каким-то неправильным. Никогда она раньше таким тоном не говорила. И ведь не переглянуться с ней никак, даже на полсекундочки!

– Вот, это зачарованная веревка, ее никакая магия не разорвет, если я не позволю, – это уже было больше похоже на обычную тетушку, но тут в Джейлис до синяков вцепились чужие руки, и стало не до радости. Связывал ее вроде бы кузнец, остальные придерживали да зло пихались, но и это было терпимо, хотя руки тут же заныли от непривычного положения и царапающей веревки.

– В сарай ее! – прошипела молочница.

– Зачем? В моем доме безопасней будет, – в тоне тетки проскользнула нотка неуверенности.

– Чтобы она как благородная дама тут на перине нежилась, когда мой Арне скоро в мерзлую землю ляжет?

– Пусть на холоде будет, там у темных силы меньше.

– Мороз их ослабляет!

Джейлис нервно хихикнула на это странное предположение и тут же получила тычок под ребра.

– Смеется еще, вы гляньте!

– Да может, ее тоже заколдовали, вот и…

– Ты что, защищаешь ее?

Джейлис крепко зажмурилась и постаралась расслабиться. Даже в сарае тетка все равно сумеет ее спасти. Придет попозже, выведет к лесу – и все. А еще в сарае вряд ли будут другие люди, ну а если будут, может, их удастся напугать.

Наконец, Дитер и ребята рано или поздно заметят ее исчезновение и решат полюбопытствовать, что же такое случилось. Главное за это время глупостей не натворить и в большую беду не попасть.

Тоненькая ночнушка – Джейлис, вообще-то, ей очень гордилась, удалось весной у проезжего торговца выменять на несколько амулетов для привлечения денег, – совсем не защищала от холода, спасибо хоть ноги в сапоги впихнуть позволили. Дрожа, Джейлис считала шаги, но находящийся вплотную к дому сарай все не приближался и не приближался.

Зато каждое брошенное ей бранное слово запоминалось так ясно, будто у них тут не самосуд, а свадьба была.

Каждое пожелание смерти. Каждое оскорбление.

«Как я им потом помогать буду, вообще в глаза смотреть», – злая мысль на мгновение заставила задохнуться от боли, но тут грудь обожгло огнем, так, что Джейлис невольно ойкнула.

Амулет, отданный мельницей. Она и забыла…

Джейлис испуганно огляделась, но, судя по всему, деревенские амулета не замечали и отнимать не собирались. Хорошо.

Ее наконец доволокли до сарая, втолкнули вместе с притащенным из дома стулом и привязали к нему, крепко и достаточно болезненно.

– Подпалить его и все, какие уж тут суды, – продолжала науськивать молочница.

– Если хоть что-то с моим сараем случится…

А потом дверь захлопнулась, оставляя Джейлис наедине с пылью, граблями и сеном. Какое-то время она молча сидела, дрожа и прислушиваясь, а потом закрыла глаза и попыталась снова представить себя рекой. Амулет продолжал жечь кожу, и Джейлис мысленно просила его: «Ну будь добр, передай мой зов кому-нибудь с мельницы, лучше всего, конечно, Эйлерту, но, если не выйдет, то хотя бы Дитеру, да хоть Марко или мелочи-Стефану». Она все просила и просила, кажется, начала даже вслух шептать, и амулет сделался из горячего теплым, но произошло ли вместе с этим что-то еще, Джейлис не знала.

* * *

– Сходи-ка сегодня в лес, только недалеко. Погуляй, послушай, что он хочет тебе сказать. Только, если кого увидишь, не важно, нечисть или деревенского, сразу возвращайся, понял? А перед тем как войти, постучись, это очень важно, – Дитер выглядел жуть каким уставшим. Вокруг глаз расползались тени, как у очень злых колдунов на картинках, обычно гладкая борода торчала клочьями, даже глаза потухли. Стефан пнул невесть откуда взявшуюся на полу шишку – возможно, Елка притащила – и кивнул.

– Ладно, мне что-то особое искать?

– Да-да, – Дитер кивнул ему, как будто радуясь хорошей идее. – В некоторых легендах говорится, что ледяные феи в качестве питомцев разводят трехглазых кабанов. Не знаю, правда ли это, хорошо бы выяснить. Если легенды не врут, следы от их копыт тотчас заполняются льдом, неестественно темным и гладким. Словно кто-то жидкий уголь заморозил. Поищи такие следы.

– Мне отковырять немного этого льда?

– Можешь попробовать, но не думаю, что получится. Всё, иди.

– Хорошего дня.

Стефан выплюнул это почти с издевкой, но на него не обратили внимания. Могли бы, между прочим, просто сказать: «Мелочь, погуляй где-нибудь пару часиков, мы тут взрослые вопросы обсуждать будем». Было бы все равно обидно, конечно, но как-то честнее, что ли. А так – ну правда, как грязью обрызгали. Да и пожалуйста, не очень-то и хотелось!

Он думал, что раз его пригласили в ритуал с родителями Эйлерта, значит, признали своим, а получается, не совсем?

«Ты в опасности!»

На крыльце Стефан кубарем покатился в сугроб. Как будто его толкнули в спину. Мельница ни за что не стала бы так, а значит…

– Что? Ты кто такой?! – наудачу спросил он, озираясь.

Большая часть нечисти