случится. Некоторые считают, что не обсуждать такое – хорошая примета, может, так судьба о тебе забудет.

– Все равно ведь думаешь, – вздохнула Джейлис. – Или это я просто с непривычки?

– Может, и так. Стефан вот недавно рассуждал, не отрезать ли ему себе руку, а я только посмеялся.

– Но так ведь не получится, да?

– Не получится.

Когда Эйлерт впервые задумался о жертве, он решил для себя, что ему просто ничего не будет дорого, тогда ничего и не заберут. Учитель наверняка руководствовался той же логикой, с его показным нежеланием их воспитывать и частыми отлучками на весь день. Сработает ли это? Вряд ли, но ничего лучше они не придумали.

Джейлис шла медленно; на переносице у нее появилась крохотная морщинка.

– Наверное, нужно просто довериться магии? – предположила она. – И надеяться, что все это будет того стоить.

– Пожалуй. Думаю, это в любом случае того стоит.

Джейлис кивнула.

– Я как раз давеча сказала тетушке, что это самая важная моя часть.

– А сама она чем заплатила?

– Это не моя тайна.

Эйлерт кивнул. Джейлис так хорошо сказала про самую важную часть, а потом так мягко отказалась выдать ему чужой секрет… Будто бы и ее учили риторике и прочим не самым интересным, но, к несчастью, очень полезным вещам.

Вот сейчас, например, Эйлерту хотелось разговаривать с Джейлис обо всем на свете, без попыток к чему-то там прийти. И уж тем более совсем не хотелось говорить о Марко. Но уговор есть уговор.

– Мы даже между собой редко это обсуждаем, – Эйлерт решил зайти издалека. – С Марко вот ни разу.

Джейлис пожала плечами.

– Марко вообще не кажется очень глубоким человеком.

– Пожалуй. Но зато он отличный маг. Я не люблю в этом признаваться, но, если честно, он искуснее меня.

– Серьезно? Ты бы так глупо с феями не попался. Надо же было додуматься, пойти обманывать разумную нечисть, прикинувшись слепым!

Эйлерт запнулся, невольно хмыкнув.

– Ты права. Но, знаешь, если сил достаточно, можно и напролом пойти.

– Глупости. Это все равно что, если хорошо плаваешь, то почему бы ночью вниз головой в реку не прыгнуть. Зачем бессмысленно рисковать?

Эйлерт снова кивнул. Беседа стремительно уходила куда-то не туда.

– Ну и… я, конечно, не видела вас в деле… – Показалось, или щеки Джейлис слегка порозовели. – Но разве в бою один на один ты его не победишь?

– Я… не знаю. Почему мы вообще это обсуждаем?

– Не знаю. Это ты начал.

Не поспоришь. Эйлерт прокашлялся и на мгновение отвернулся, притворно заинтересовавшись бегущими по небу облаками. Ему совершенно не хотелось нарушать данное слово, но в то же время…

Но в то же время хотелось.

– Ты правда думаешь, что я сумею его победить? – это был самый худший вопрос из возможных, но Эйлерт просто не смог удержаться. Джейлис молчала, и пришлось обернуться, посмотреть на нее.

Она стояла и едва заметно улыбалась, и весенний ветер играл ее кудряшками. Почему-то невозможно было дышать, как когда смотришь на картину – нормальную, а не сделанную специально для гостиной кого побогаче.

– Да, – ответила Джейлис наконец. – Да, я так думаю.

* * *

Эйлерт понимал, что разговор с Джейлис прошел не совсем так, как планировалось. То есть совсем не так. Но никакое чувство вины не могло испортить его настроение, и, направляясь домой, на мельницу, Эйлерт невольно улыбался каждому сугробу. Встречая прохожих, он незаметно щелкал языком – и люди тоже улыбались несколько секунд, радуясь маленьким чудесам: то снег заискрится, что твои бриллианты, то белка спустится с дерева и швырнет под ноги красивую, пахнущую смолой шишку. Он вдруг вспомнил, как Стефан говорил, что мечтает встретить лису. Надо будет сотворить для него иллюзию – или даже настоящую выманить, почему бы и нет. В лесу, конечно, феи, но, если не заходить вглубь, может, у него и получится.

Фигуры Марко и Стефана Эйлерт увидел издалека: они размахивали руками, а снег вокруг то скатывался в шары, то рассыпался и устремлялся вверх, как фонтан у ратуши в его родном городе. Когда Эйлерт подошел ближе, снег как раз собрался в фигуру на комично длинных ногах. Та сделала несколько шагов ему навстречу и остановилась.

– Это голем, – объяснил Стефан, запыхавшийся и краснощекий, с лопнувшей на морозе губой. – Он сможет охранять мельницу по ночам.

– Для этого кому-то из нас придется просыпаться каждые пару часов и обновлять колдовство, – возразил Марко, убирая со лба промокшую челку.

– Давай сделаем еще одного голема, чтобы он будил нас каждые два часа, – легко согласился Стефан. – Только нужно будет заколдовать его, чтобы он не растаял внутри мельницы.

– Можно просто попросить мельницу тебя разбудить.

– Ладно. А можно будет сделать еще одного голема, чтобы он утянул меня с той стороны, если я случайно провалюсь?

– С чего ты вообще взял, что туда проваливаются?

– Ну, мне ведь удалось туда заглянуть, значит, и провалиться можно, ничего особенного.

– Бред, – отрезал Марко. – Ни у кого не получается туда заглядывать.

– Вот и нет. Когда мы вчера шли к реке, я начал колдовать, но надрезать завесу не стал. И тогда… не то чтобы оказался там, но как будто заглянул, да? Если бы Марко меня не окликнул, может, меня бы полностью утянуло…

Эйлерт покачал головой. Мага не могло утянуть на другую сторону, потому что это не место. Просто источник магии – или источник энергии, которая создает магию? Он не мог сформулировать точно, но это определенно не место, где можно оказаться, это Эйлерт знал наверняка. С другой стороны, только дураки ведь никогда не меняют свои убеждения. Нужно будет попробовать как-нибудь – не одному, конечно, и чтобы кто-нибудь его страховал…

– Мелкий, попробуй заставить снеговика ходить туда-сюда, не сбиваясь с курса, – распорядился Марко. – Взрослым дядям поговорить надо.

– Это голем, а не снеговик, – проворчал Стефан, но Марко его уже не слушал. Его костлявые пальцы до боли вцепились в плечо Эйлерта, и почему-то больше всего захотелось отпихнуть его со всей силы. Или, наоборот, облить ледяным презрением и процедить что-то столь тонкое, что тот и поймет-то не сразу.

Эйлерт покачал головой, отгоняя недостойные чувства, и послушно двинулся туда, куда его увлекали.

– Ну? – нетерпеливо переспросил Марко, когда они завернули за угол мельницы.

Эйлерт не должен был сейчас ничего чувствовать. Ни стыда, ни злости, ни какой-то безумной радости. У темного мага не бывает привязанностей, они не испытывают любви. Ненависти, так-то, тоже, ты слишком выше обычных людей, чтобы всерьез обижаться на их несовершенство.

Тем более Марко ему все равно что старший брат. Не самый умный, но зато