какой мне прок от того, что ты съешь что-то несъедобное? – удивился Марко. – Вообще без унизительных желаний, мы же взрослые.

Он быстро проникся энтузиазмом, и это, пожалуй, было довольно подозрительно. Но унизительные желания уже запретили, а в остальном – что Эйлерту, собственно, терять?

Стефан очень волновался: стискивал кости в кулаке так сильно, что белели костяшки, зажмуривал глаза, вскрикивал, ругался вполголоса, ерзал и хлопал себя по лбу. Играть у него все равно получалось неплохо – Эйлерт готов был восхититься тем, как быстро Стефан просчитывает возможные комбинации. Но, когда у Стефана вот так бегают глаза, он любой комплимент воспримет как насмешку, так что, наверное, мудрее будет промолчать.

Марко старательно изображал ледяное изваяние, но его выдавали шмыганье носом и потирание ладоней. Эйлерт не считал его серьезным соперником – а когда понял, что ошибался, было уже поздно. У самого Эйлерта никак не получалось сосредоточиться (кажется, вчерашний ритуал все-таки сильно его утомил), и он проиграл почти без боя, а потом наблюдал за противостоянием Марко и Стефана.

Марко перестал сдерживаться, а Стефан и не пытался, так что следить за их игрой было как смотреть спектакль, только в десять раз интереснее. В своей прошлой жизни Эйлерт иногда посещал театральные представления – и едва сдерживал зевки. Там все, от движений и мимики актеров до роскошных декораций, было припудренным и негнущимся, словно ты провалился в иллюстрацию в дорогой детской книге. А Марко и Стефан, напротив, были такими живыми, что даже воздух вокруг почти что искрился.

– А чего это ты улыбаешься? – Стефан внезапно повернулся к нему. – Смеешься, что я сейчас продую, да?

Эйлерт покачал головой.

– Просто мне хорошо.

– А мне еще лучше, – плотоядно улыбнулся Марко. – Смотри, мелкий, у меня каре.

– Да чтоб у тебя на каждом пальце по бородавке выросло! Самый старший выиграл, какая неожиданность!

– Тут нужно скорее опытом, а не возрастом меряться, – из чувства справедливости заметил Эйлерт.

– Эй, ты ведь тоже ему продул! На чьей ты стороне вообще?!

– Я рассчитываю на порядочность Марко.

– Да уймитесь вы, – Марко подмигнул им со смесью хитрости и добродушия. – Ничего ужасного я вам не загадаю. От тебя, мелкий, мне вообще ничего пока не нужно, подрасти сначала.

– Это как?

– Ну вот так, не могу ничего придумать, а тратить на ерунду не хочу, не дурак же. Не волнуйся, я помню, что желание должно быть не унизительное.

– Эйлерт! – Стефан повернул к нему обиженное лицо. – Так можно вообще?!

– Срок загадывания желания мы действительно не обговорили, – вздохнул Эйлерт.

Стефан мрачно кивнул.

– А вот ты мне понадобишься, – радостно объявил Марко. Эйлерт подумал, что сейчас он снова начнет потирать руки, но Марко, видимо, смог сдержаться. – Давай выйдем.

– Мне совершенно неинтересны ваши секреты, – надув губы, уточнил Стефан.

Во дворе пахло весной – кажется, сильнее, чем вчера. Интересно, как там лед на реке, много ли уже трещин?

Марко тоже принюхался, повертел головой.

– Хорошая деревня, – одобрил он. Эйлерт кивнул. – Мне нужно, чтобы ты поговорил с Джейлис.

И замолчал, как будто все должно было стать понятно.

– О чем? – не дождавшись продолжения, спросил Эйлерт.

– Обо мне. Что я хороший парень.

– Мне кажется, после того, как ты чуть не скормил ее ледяным феям, Джейлис в этом сомневается.

– Плохо получилось, – тут же согласился Марко. – Но я же не знал тогда, что это Джейлис, да? Думал, просто дурочка какая-то любопытная.

– А теперь?

Марко закатил глаза.

– Какой ты все-таки мерзкий иногда, а! А теперь она мне нравится.

– Я не мерзкий, – возразил Эйлерт. – Я пытаюсь понять, что именно мне нужно ей передать.

– Щелбан ей передай, упырь беззубый! Я не про «передать» тебе говорю, а про твой язык подвешенный!

– Про мои дипломатические способности?

– При них, про них. Скажи, значит, Джейлис, что я хочу позвать ее на свидание, но сначала попробуй узнать, как она ко мне относится, понял? И если не очень – убеди, что я точно ее достоин. Что я смелый, умный, красивый, колдую не хуже Дитера, шучу смешно, слово всегда держу…

– И скромный.

– Да, это тоже. Сможешь?

– Не знаю. Но я могу попробовать.

– Отлично.

Эйлерт собирался вернуться на мельницу, но Марко окликнул его:

– Эй! Дом Джейлис не там!

– Вот даже как?

Марко вместо ответа уставился в небо. Почему-то от его усмешки становилось очень, очень противно. Эйлерт встряхнулся и кивнул:

– Ладно, сейчас, но дай я хотя бы оденусь нормально.

– Да упырь рыжий с тобой, давай, только побыстрей.

К дому Джейлис Эйлерт шагал с тяжелым сердцем. Он и сам толком не понимал, почему так. Марко загадал нормальное желание, совсем не унизительное. И даже не слишком сложное: ни колдовать не надо, ни ссориться с кем-то, ни воровать. Просто поговорить с Джейлис: что может быть проще и приятнее?

Или в этом и заключалась сложность – Эйлерту и самому было просто и приятно разговаривать с Джейлис. Он хотел бы разговаривать с ней чаще.

Только вот совсем не о Марко.

У дороги игралась какая-то краснощекая девчонка. Когда Эйлерт проходил мимо, она подняла на него неожиданно злые глаза и вдруг кинула снежком прямо в лицо, он даже увернуться не успел.

– Ты чего это? – Эйлерт вытаращил на девчонку глаза, пытаясь быстро отряхнуться от мокрого снега.

– Ходишь ты как-то по-дурацки, – флегматично объяснила девчонка. – Иди куда шел, а не то еще добавлю.

Можно было бы поговорить с ее родителями о хороших манерах, но темный маг, ругающийся из-за пущенного в лицо снежка, смешон, так что Эйлерт действительно просто пошел дальше. Это ведь не какой-нибудь дурной знак?

Впрочем, стоило ему увидеть Джейлис, мысли о дурных знаках улетучились – как и все остальные мысли, кроме совсем странных. О том, например, что у нее губы точно такого же цвета, как рябиновые ягоды в снегу. Или о том, что утро только-только закончилось, и можно будет спокойно провести с ней вместе несколько часов. Или о том, что магия Джейлис такая необычная и интересная, что они могли бы только ее эти несколько часов и обсуждать.

Она ведь даже не на эмоциях колдует, пожалуй. Точно не на какой-то конкретной.

– Я знаю, что об этом не принято спрашивать, – заговорила Джейлис, пока они гуляли по деревне, – но какую жертву обычно забирает магия?

Эйлерт задумался. Ему хотелось ответить Джейлис честно, но здесь невозможно было сказать ничего определенного.

– Думаю, «обычно» не существует, – осторожно начал он, – поэтому и говорить не принято. У кого-то близкий человек умрет, кто-то сам не доживет до тридцати, кто-то с ума сойдет. А с кем-то и вовсе ничего страшного не