С какой стати кто-то вообще решает за меня? У тебя в голове навоз или это ты им объелся?

Странный голос молчал. Эр Шэн все еще размышляла над сказанным, как вдруг услышала тихий оклик издалека. Это был голос, о котором она думала днями и ночами:

– Эр Шэн.

Девушка от потрясения забыла, что должна отозваться. Фигура мужчины была едва различима в буре. Она не знала, откуда у нее взялись силы броситься к нему и лететь стрелой, утопая ногами в рыхлом песке. Внутри она вновь и вновь кричала его имя, но, казалось, что-то сдавливало ее горло, и Эр Шэн не могла произнести ни звука.

Фигура впереди становилась все ближе. Когда девушка добежала, ее глаза покраснели и опухли, словно обведенные киноварью.

– Чан… – Она сделала глубокий вдох. Ее не волновало, сколько красного песка она успела проглотить, ей лишь хотелось выкрикнуть его имя и броситься в его объятия, чтобы больше никогда не отпускать.

Но жизнь полна сюрпризов. Эр Шэн с таким трудом проделала этот длинный путь, что рядом с Чан Юанем ее ноги обмякли от избытка чувств. Для завершения холма ей недостало одной корзинки[46], растеряв свою грациозность, она свалилась перед Чан Юанем вся измазанная песком. Девушка вскинула к нему лицо, изрисованное дорожками слез и цветного песка в необычайные извилистые линии.

– Чан Юань… – сипло воскликнула расстроенная Эр Шэн.

Мужчина в черном присел на корточки и терпеливо вытер красные следы с ее лица. Хотя выражение его, как обычно, оставалось невозмутимым, нежность в глазах была чем-то, чего Эр Шэн никогда прежде не замечала во взглядах других людей.

– Почему ты все такая же безрассудная?

Эр Шэн поднялась на ноги и без лишних объяснений притянула Чан Юаня за рукав, шмыгнула носом и потерлась им о шею дракона, крепко обняв.

– Чан Юань… – Девушку била дрожь, слезы и сопли потекли по ключицам мужчины под ворот. – Я долго искала тебя, так долго искала!

Эр Шэн горько плакала, не выпуская его из кольца объятий. Сначала она еще была в состоянии связать несколько слов в перерывах между всхлипами, но позже не могла произнести и его имени, лишившись голоса от слез.

Чан Юань давно не был так близок с Эр Шэн, тело его оставалось напряженным, но минута за минутой его одеревеневшие мышцы расслаблялись. После некоторых колебаний он наконец мягко притянул девушку поближе, позволяя ей как следует выплакаться, ручьи соплей и слез намочили ткань его одежд.

Под застлавшим все небо красным песком они молча держали друг друга в объятиях, Эр Шэн – стоя на коленях, а Чан Юань – сидя на корточках. Она была вся в расстроенных чувствах, заливаясь слезами, он же был напряжен, но в глазах его таилась нежность. Однако оба они не хотели отпускать друг друга.

Долгие мгновения или даже большой час спустя, когда ветер развеял песок и все вокруг наконец погрузилось в полную тишину, Эр Шэн в последний раз всхлипнула. Опухшими глазами она обиженно посмотрела на Чан Юаня и спросила:

– Тебя так долго… так долго не было… У тебя были другие женщины? Иначе почему ты меня бросил?

Услышав это, дракон не мог отвести взгляда от нее и не знал, смеяться ему или плакать, а затем покачал головой:

– У меня никогда не было других женщин.

Эр Шэн этот ответ задел еще больше, и слезы, которые она только прекратила лить, вновь застлали ее взор.

– Тогда… я тебе надоела? Да? Настолько, что даже видеть меня не хотел? И поэтому ушел, не сказав ни слова?

Чан Юань вздохнул:

– Ты и впрямь мастерица в ложных выводах. – Он коснулся волос девушки. – Я нашел тебя давным-давно, это ты меня не узнала.

– Чепуха, – возразила Эр Шэн. – Я бы узнала тебя, даже если бы ты обратился в пепел.

Мужчина на мгновение смолк и после некоторых раздумий решил не рассказывать ей о крайне неловком инциденте, когда его обратили в змея. Он – дракон, и сколько бы тысячелетий ни провел в заточении, он сохранял гордость древнего божественного зверя. Тот факт, что Эр Шэн уже не раз принимала его за змею, был для него крайне унизительным. Он не стал углубляться и сменил тему.

– Я… я не смог добить нашего преследователя. Подумал, что он, как восстановится, снова попытается нас найти, потому просто спрятался в укромном месте, чтобы оправиться от травм, и старался тебя не тревожить.

– Значит, ты всегда был рядом? – изумилась Эр Шэн.

Тот кивнул с опасением, что ему не поверят, но девушка радостно сжала его ладони.

– Тогда ты видел, что я научилась читать и писать! А еще рисовать и играть на цине[47]. Хотя учитель сказал, что у меня нет к этому таланта, думаю, получается вполне сносно. Однажды я что-нибудь тебе нарисую и сыграю, хорошо?

Как Чан Юань мог не видеть ее рисунков, как мог не слышать ее игры на цине? Он знал, что сказанное учителем было на деле похвалой, но даже будь ее творения страшными или немелодичными, все они были сокровищами, дарованными Эр Шэн, от которых он ни за что бы не отказался.

Увидев согласие мужчины, Эр Шэн стала еще довольнее.

– Я знаю много заклинаний и могу управлять Защитным мечом. Я все тебе потом покажу, хорошо?

– Хорошо. – В интонациях его сквозило нескрываемое обожание.

– Чэнь Чжу признался мне несколько дней назад, и я его приняла, хорошо?

– Хорошо… – Чан Юань умолк, ладонь его невольно сжалась в кулак. – Как ты его приняла?

– Конечно же приняла за оборотня! У меня уже есть ты, зачем мне Чэнь Чжу? Он признался, и я сразу же дала ему от ворот поворот. Если снова будет мне надоедать, мы вместе избавимся от него, как от оборотня, хорошо?

Чан Юань торжественно кивнул:

– Однозначно.

В компании Чан Юаня эти бесплодные земли, где не было и луча света, теперь не казались такими уж страшными. Эр Шэн с чрезвычайным интересом рассказала о каждой мелочи своей жизни за последние три года: как впервые отправилась со старшей соученицей убивать оборотней, как стала свидетельницей перебранки между той и наставником, как вместе с другими детьми училась читать и писать в академии, как написала свою первую книжечку с историями и давала ее читать товарищам, а потом ее случайно нашел и отобрал учитель. Независимо от того, важно это было или нет, знал ли уже об этом Чан Юань или нет, она делилась с ним всем. Девушка также, изобразив ревнивую и властную жену, потребовала от него отчет во всех подробностях о пережитом за последние несколько лет.

Пусть Чан Юань по большей части уже видел все, о чем ему рассказывала Эр Шэн, он все равно внимательно слушал. Обыденные и заурядные события из ее