расчехляй наш зверинец! Выпускай Синту! Выпускай Киру! Давай сбросим Титуса прямо в центр, как живую бомбу, а Рейна добьет выживших! Мы разнесем эти насосы в щепки, устроим эпичное файер-шоу-вайп и освободим бедное лесное сердечко! За такой контент мне Верховный Друид лично донат скинет!

Что-то наша Арли прямо разошлась… Кажется, зрелище плененного Сердца задело самые глубокие струны ее души.

— Отставить необдуманную агрессию, — холодно осадил я её, не сводя оптических сенсоров с копошащихся внизу рабочих. — Выключи эмоции, Арли, включи процессор. Ты видишь злых капиталистов из детского мультика, а я вижу полное отсутствие логики.

— В смысле? Они же выкачивают из Леса жизнь!

— Зачем? — я облокотился на ржавые перила, игнорируя их жалобный скрип. — Подумай, Арли. Дикий Лес — это сырьевая база. Золотая жила всего Аргентума. «Голем-Пром» зарабатывает миллионы на добыче местной древесины, алхимии и мана-смолах. Убить Лес, высушив его Сердце… это не просто выстрелить себе в ногу. Это засунуть ствол дробовика себе в рот и нажать на спуск. Рудольф фон Штальберг — сволочь, интриган и монополист, но он не идиот. Он бизнесмен. Бизнесмены не сжигают банк, в котором лежат их деньги.

— Ну… может, они нашли способ синтезировать эту энергию? — неуверенно протянула стримерша. — И решили хапнуть всё разом? Типа свой личный Лес в оранжерее вырастить и ни к кем не делиться?

— Ошибка номер два, — я указал деревянным пальцем на своды пещеры. — Посмотри на архитектуру. Видишь несущие балки? Они покрыты толстым слоем ржавчины и минеральных отложений. Вон там, в дальнем углу, со свода свисает сталактит длиной в метр. Этой шахте годы. Корпорация сидит здесь давно. Если бы они хотели высосать Сердце, они бы сделали это еще в прошлом десятилетии.

— И что это значит?

— Это значит, что нам нужно спуститься и посмотреть на эти чертовы трубы вблизи, — я отстранился от перил, разминая плечи. — Что они делают? Откачивают? Или, может, наоборот, закачивают? Если мы собираемся прижать Штальберга перед Агриппиной и князем Альвором, мне нужны железные, неоспоримые доказательства. Техническая документация, показания приборов. А не просто вопли «они мучают природу».

— Хозяин, это самоубийство! — пискнула Арли. — Там внизу сотни боевых големов, тролли с магическими резаками и охрана! Нас спалят быстрее, чем я успею сказать «подписывайтесь на канал»!

Но тут моя собственная тень на металлических плитах угрожающе булькнула.

— Я за разведку боем, — донесся из Теневого Ангара приглушенный, но полный энтузиазма голос Рейны. — Если запахнет жареным, мы выскочим и устроим им филиал Бездны. Давно я големам процессоры не вскрывала.

— Поддерживаю, — манерно, но решительно отозвалась Элис. — Если Учитель добудет компромат на «Голем-Пром», род Астерия и Инквизиция сотрут эту корпорацию в порошок. А род Вермонт не откажется поучаствовать в разделе их активов. Дядя мне спасибо скажет.

— Дядя Маркус… — приглушенный бас Титуса заставил металл под моими ногами слегка завибрировать. — А можно мне потом кусочек вон той блестящей трубы? Она так аппетитно гудит… Я буду тихо жевать, честно!

— Бах-бах-бах! — радостно добавила Кира.

Я развел руками и посмотрел на зависшую в воздухе Арли.

— Как видишь, большинство акционеров голосует «за». Идем вниз. Операция «Корпоративный шпионаж» объявляется открытой.

Арли демонстративно закатила глаза.

Спускаться пришлось по скрипучим, влажным от конденсата техническим лестницам, прижимаясь к самым темным углам. Благо, Седьмая Тень позволяла мне контролировать мою ауру идеально. Для местных датчиков я был не более чем фонящим куском арматуры.

На предпоследнем пролете я остановился. Дальше начиналась ярко освещенная рабочая зона.

— Арли, переодевай меня. Нужно что-то органичное, — шепнул я.

Марионетка, всё ещё недовольно бурчащая, вынырнула из инвиза.

— Ладно, сейчас сделаем из тебя идеального NPC, — она взмахнула руками, сплетая тончайшие нити иллюзии. — Так… оранжевая спецовка. Обязательно на размер больше, чтобы висела мешком. Пятна мазута на штанах. На голову каску, надвинутую по самые брови. На шею грязный респиратор. И главное: глаза! Сделаем их пустыми, полными экзистенциальной тоски по пятнице, пиву и авансу. Готово! Хоть сейчас на доску почета в номинации «Раб месяца».

Я посмотрел на свои руки. Металл и дерево скрылись под иллюзорной засаленной тканью. Работа была выполнена безупречно.

Для полноты картины я подошел к брошенному у лестницы массивному стальному ящику с какими-то запасными фильтрами. Для моего модернизированного корпуса он весил не больше пуховой подушки, но…

Я подхватил ящик, театрально крякнул, ссутулил плечи и сделал свою походку тяжелой, шаркающей. Обычный, задолбавшийся жизнью работяга, тащащий неподъемный груз.

Я уверенно шагнул в свет галогеновых ламп.

До зоны оцепления самого Сердца оставалось метров тридцать. Я методично шаркал мимо суетящихся троллей и громыхающих погрузчиков. Никто не обращал на меня внимания.

На подобных стройках человек с тяжелым ящиком и целеустремленным лицом автоматически становится невидимым. Главное, чтобы не попросил помощи.

Но у самой границы внутреннего периметра, где плотность охраны возрастала, удача решила проверить меня на прочность.

— Эй, ты! А ну стой! — раздался хриплый, зычный рык.

Мне наперерез шагнул массивный орк в жилетке прораба. Его клыки торчали из-под нижней губы, а на шее болтался на перевязи армейский кристалл-планшет. Взгляд у него был подозрительный и цепкий.

— Куда прешь фильтры⁈ — рявкнул он, преграждая мне путь. — Сказано же было, всю расходку тащить в четвертый сектор! Ты оглох, урод⁈

Невидимая Арли на моем плече пискнула и сжалась. Мои Нити Души уже были готовы скользнуть к его нервным узлам и аккуратно «отключить» зеленокожего. Но в последний момент я остановился.

Применить силу — значит, оставить следы.

Я лишь перехватил ящик поудобнее, и смерил орка тяжелым, полным классовой ненависти взглядом исподлобья.

— Ага, в четвертый, — прохрипел я идеальным, надтреснутым пролетарским басом. — Только в твоем хваленом четвертом сейчас фланец на гидрокомпенсаторе сорвало на хрен. Мастера там бегают, матом кроют так, что у големов аудио-датчики горят. Велели тащить резерв напрямую к главному клапану Сердца. Пока давление в системе не ёб… не упало ниже критического.

Я сделал шаг вперед, наступая на орка, и припечатал:

— Но если ты хочешь, чтобы я развернулся… без проблем, начальник. Только ты мне прямо здесь, на накладной, распишись. Что ответственность за остановку главного насоса и простой всей смены ты берешь лично на себя. Ручку дать?

Я с вызовом уставился на него, готовясь опустить ящик ему на ногу.

Слово «ответственность» подействовало на прораба круче любого заклинания Школы Разума. Орк побледнел (насколько может побледнеть зеленая кожа). Представив себе, что начальство сделает с ним за остановку главного насоса, он мгновенно растерял весь свой гонор.

— Да пошел ты… — он отшатнулся, нервно махнув толстой рукой. — Пилидуй давай! Только быстро! И чтоб без косяков