— Здравствуйте, вы как? – спросил я.

Вероника медленно повернула голову, потом так же медленно села. Она прибавила лет десять и теперь выглядела на свой возраст.

Анна, качающая Диану, доложила:

— Давление стабилизировалось, оно весь день ниже нормы.

— Я в полном порядке, — злобно бросила Вероника.

— Да-да, заметно, — сыронизировал я, и Вероника взмолилась, чуть не плача:

— Паша, нельзя провалить открытие!

— Оно в понедельник, — поддержал я нашу с Ликой легенду. – Если все будет в норме, завтра с утра, пока не сильно жарко, пойдете поработаете, но не дольше четырех часов.

— Зачем вы врете про открытие? – скорбно покачала головой она. – Так ведь только хуже. Позвольте мне помочь!

Я сел на кровать и накрыл ладонью ее руку, готовый рвануть с места, если внушение не подействует и она начнет агрессировать,

— Вероника, нужно соблюдать режим труда и отдыха и делать себе два выходных в неделю. Даже рабам давали отдыхать! Вы нам нужны. Пожалуйста, послушайте нас!

Она шумно задышала, потупилась и ответила:

— Я понимаю. Но не могу остановиться. Кажется, если упущу что-то из виду, всему конец. Головой понимаю, но ничего не могу сделать, и все равно… У нас же никогда ничего не было: ни жилья нормального, ни достойной работы. И вот наконец появилось! Скоро мы квартиру нормальную сможем купить! Двухкомнатную! Вот как пускать все на самотек?

— А если бы вас вчера хватил инсульт? – спросил я серьезно. – Что тогда? Или инфаркт. Это в лучшем случае жизнь с ограничениями, в худшем – инвалидность. Какая уж тогда квартира или бизнес! Прислушайтесь к нам, пожалуйста.

— Я понимаю, — твердила она как заведенная.

— Все будет хорошо. Завтра выйдете на работу и сами убедитесь. Сегодня – отдыхайте. Обещайте.

Помолчав немного, она ответила:

— Обещаю. Два выходных. – И тяжело вздохнула, а потом пожаловалась: — Почему я такая старая? Сил мало, эх.

Сейчас передо мной была маленькая напуганная девочка во взрослом теле. Будто в противовес мне, вынужденному повзрослеть за пару месяцев, и она это чувствовала, тянулась, искала поддержку.

— Вы отлично выглядите. — Это единственное, что пришло на ум, но она улыбнулась, сжала мою руку и сразу же отпустила, похвасталась: — Еще восемьсот долларов, и нам хватит на квартиру, тут, в Николаевке продается, в домах, которые на четыре хозяина, там и дворик есть Дианке бегать, когда подрастет. Как раз напротив АТП.

— Наконец будет своя кухня! — Анна мечтательно зажмурилась. – Без тараканов.

— Вы только комнаты эти не теряйте, срочно приватизируйте, а то уйдут государству, — посоветовал я. – А так и квартира будет, и комната Лике. Свое жилье – это очень важно.

Женщины переглянулись – идея им понравилась, я посоветовал:

— Юристка у нас есть, вот пусть подскажет, как это побыстрее сделать. Или лучше нанять кого-то, кто будет бегать по инстанциям с доверенностью. Иначе оформление сожрет все время.

— Хороший совет, — кивнула Анна. – Займусь этим.

— До приватизации ничего не покупайте, — напутствовал их я, поднимаясь. – Или оформляйте на Веронику, тогда комнаты останутся за вами. Все, мне надо бежать. Сегодня или завтра увидимся.

Уезжал я, думая о том, сколько людей по незнанию и наивности лишилось жилплощади! Анна, вон, полжизни отработала в милиции за право жить в общаге с алкашами, неверный шаг – и ее заслуги аннулируются, в комнату поселят более нуждающегося, или их подгребет кто-то типа моего папаши.

Пришла мысль, что я сам вкалываю больше Вероники, но я отмахнулся от нее, решив, что у молодого организма куда больший запас прочности. Сегодня осталась только тренировка, у Лики со Светой вроде все хорошо.

А вот завтра – пятнадцатое июля. Открытие кондитерской, где мне железно надо присутствовать, плюс на утреннем поезде должен приехать Алекс-мажор. Его надо встретить и поселить в домик Веры.

15 июля 1994 г.

Без десяти семь я был на вокзале, встречал московский поезд, прохаживаясь туда-сюда по перрону возле мопеда, прислоненного к ограде, и поглядывал на фиолетовые тучи, клубящиеся над горами.

В идеале через десять минут должен прибыть Алекс, я его встречу, посажу на такси и отдам ему ключ от домика, а сам следом за ним поеду в Николаевку на мопеде, проведу с приятелем час, чтобы он не чувствовал себя брошенным, и рвану в кондитерскую к Лике и Светлане. В это время должен приехать Толик с продуктами от бабушки, мы их выгрузим, загрузим коробки с пирожными и поедем на Ленина, где я выйду и отпущу его, а он повезет сладости в павильон на рынке. Разложу товар по витринам, дождусь новенькую продавщицу, знакомую Лидии, и встречу Памфилова, согласившегося поработать зазывалой.

Если хлынет дождь, все пойдет наперекосяк. Зазывале работать не для кого, люди разбегутся, будет провал, и доказывай Веронике, что в этом нет нашей вины.

Мне предстоит записывать покупателей в журнал и раздавать лотерейные билеты. Это должна была делать Лика, но, поскольку Вероника выбыла, придется мне торчать в павильоне до вечера.

Все-таки зря мы не перенесли открытие на понедельник. Столько товара пропадет, если никто к нам не придет!

Пахло пылью и маслом. Вокзальный гул тонул в неразборчивых объявлениях диспетчера, каким-то чудом я разобрал, что московский поезд опаздывает.

Ну вот и здрасьте! Надолго ли? Пришлось идти в здание вокзала, смотреть на табло, но время прибытия стояло обычное: 07:05. Это тебе не бегущая строка из будущего, тут все ручками вносить надо, а кому оно надо? Открытие кондитерской назначено на десять, я не могу не присутствовать! И до того надо заскочить к Лике, удостовериться, что все в порядке.

Но и Алекса не встретить не могу, он едет ко мне и никого тут не знает.

Ничего, может, опоздание незначительное.

Прошло пять минут, потом десять. Я метнулся в справочную, но там ничего не знали, отфутболили меня на кассу, оттуда снова попытались отфутболить, но передо мной влезла женщина и заорала:

— На сколько опаздывает московский поезд? Мне внучку встречать! И на работу надо. Я буду жаловаться!

Оказалось, что ждать придется примерно полтора часа плюс-минус. То есть до полдевятого в лучшем случае. Вроде успеваю. Попрошу Илью