закрыла заварник, и по кухне поплыл аромат земляники, лимона и чего-то еще.

— У вас запасов на целый полк, — оценил я.

Вера развела руками, а мне в голову пришла бизнес-идея:

— А не хотите продать излишки? У деда точки в Москве. Если помните названия трав и их лечебные свойства, можно напечатать это все, расфасовать чай по пакетам, и у вас будет небольшая прибавка к зарплате.

— Вот это ты хваткий! – оценила она. – Ни за что до такого не додумалась бы. Надо попробовать.

Робость ушла. В голове было легко и пусто. И тепло. Не хотелось нарушать тишину и разрушать хрупкую идиллию. Я был счастлив. Господи, как же я счастлив просто вот так сидеть напротив нее и пить чай! Слушать, что этот сбор улучшает иммунитет и дает бодрость. Память взрослого шепнула, что он-я мог бы быть счастливым рядом с Верой, и в этом мы пришли к согласию. Ну почему сознание не перенеслось в меня хотя бы шестнадцатилетнего?

Впрочем, понятно почему. Потому что тогда ни Наташку было бы не спасти, ни ребят-беспризорников, чей век очень короток.

— Вкусно, — шепнул я. – Там есть клубника?

— Лесная земляника, — говорила Вера, смакуя пирожное, я свое не трогал, пусть потом полакомится.

Вера тоже не спешила, а я оттягивал время, как мог. Остановись, мгновенье! А что, если ей так же хорошо и спокойно рядом со мной? Не может же такое волшебство соткаться из ничего.

Чай закончился, и к делу перешла Вера:

— Илона Анатольевна рассказала мне, что вы затеяли, в подробностях. Если тебе интересно мое мнение, я выскажусь.

— Конечно интересно, — подобрался я.

— Я против, — отрезала она. – Да, польза от вашей задумки очевидна, вы многим поможете… Но себе навредите. Я должна предупредить. Илоне Анатольевне говорила, но она не верит, отмахивается. Это опасное, очень опасное мероприятие!

— Знаю, — легко согласился я и прочел удивление на Верином лице. – Знаю и сознательно иду на риск.

— Но… но зачем, Паша! Ты понимаешь, во что ввязываешься?

Похоже, она не верит, что я действительно понимаю, думает, играюсь в тимуровца. Пришлось доказывать свою компетентность:

— Если наша организация не раскрутится, а останется городским междусобойчиком, ничего опасного нет. Но если о нас заговорят, то возбудятся партии, рвущиеся к власти, и попытаются подгрести нас под себя и использовать в предвыборной борьбе. Причем не просто подмять, а забрать организацию себе вплоть до физического устранения лидеров.

От удивления Вера аж рот приоткрыла, я продолжил:

— На страже каждого государства, даже такого ослабленного, как наше сейчас, есть силы, которые следят, чтобы как бы чего не вышло. В их обязанности входит отслеживание более-менее влиятельных сил, выявление спонсоров и лидеров, чтобы сделать их лояльными. Молодежное движение – мощнейшая сила, потому что молодежь достаточно отбита и активна, чтобы выйти на баррикады, ее нужно держать в узде. Вы это имели в виду?

Вера кивнула, я предвосхитил ее вопрос:

— До предвыборной гонки у нас есть год, даже больше. За это время мы рассчитываем спасти сотни жизней и направить отчаявшихся ребят правильным курсом, а дальше… Дальше я хочу жить, потому не готов бороться до конца. Даже если мы спасем одну жизнь, это стоит риска. Но всегда есть вероятность проскочить, пропетлять между течениями, вот на это и будем рассчитывать.

Глаза Веры заблестели – ее проняло, она подошла к окну, чтобы скрыть слабость. Успокоившись, повернулась ко мне, опершись о подоконник, всматриваясь в меня пристально, будто Заратустру во мне увидела.

— Я не верю своим ушам. Тебе пятнадцать лет! Ты гений или… или кто? Неисправимый идеалист? Ты должен гонять в футбол, купаться в море, прыгать с пирса, как дурачок, драться с парнями, влюбляться в одноклассниц… А тебе интереснее мир спасать. Ты и правда веришь, что можно его спасти?!

— Можно, — кивнул я. – Пусть даже сейчас это кажется нереальным. Помогите нам, пожалуйста!

Я подвинул к себе стоящий на полу рюкзак, вытащил оттуда письма и тетрадь с контактами написавших.

— Илона Анатольевна говорила, что делать?

Она кивнула, взяла вскрытый конверт, повертела его в руках, не рискуя прикоснуться к чужой тайне. В конце концов все-таки вытащила письмо, раскрыла, прочла, с каждой секундой делаясь все мрачнее и мрачнее.

Вера Ивановна перебирала письма, читала выборочно и старалась скрыть эмоции, но ноздри ее трепетали, она прерывалась, хваталась за переносицу, тяжело дыша.

— Господи, несчастные… какие несчастные дети! Так хочется им помочь.

— Теперь вы понимаете, зачем мы это делаем?

— Да… Да, конечно, я помогу вам.

Она отодвинула тетрадь, куда внесла претендентов Лихолетова.

— Спасибо, что все расписали. Я позвоню, но уточни, что говорить им? Чем их обнадежить?

Я ответил:

— Просто скажите, что мы им благодарны за доверие и обязательно сообщим о себе через несколько дней. Илья сегодня должен присмотреть помещения, где мы будем собираться. А проблемы будем решать по мере поступления.

— Паша, это святое дело. От всей души желаю вам удачи. Буду помогать по мере сил.

Глава 18. Невезучие

Подпитавшись иллюзиями после общения с Верой, я парил как на крыльях, пусть и не все шло гладко.

Помещения, которые нашел Илья, были так себе. Точнее, они были вполне ничего, как то, где занимались алтанбаевцы, но имелись существенные недостатки. Во-первых, мы были ограничены во времени, во-вторых, сотрудники клуба постоянно будут совать нос в наши дела, все визиты должны быть согласованными с ними. Потому мы решили дождаться родителей Ильи – вдруг они знают, как можно за символическую плату снять подвалы. Теперь к нам никаких вопросов быть не должно, у нас есть общественная организация.

Освободился я в семнадцать, заехал в кондитерскую, снова мысленно готовясь воевать с Вероникой, но ее там не оказалось.

Раскрасневшаяся Лика отчиталась, что две партии пирожных вот они, сладкие шеренги, готовятся к бою с голодом; заготовки для третьей и четвертой сделаны, а кремом они со Светланой займутся завтра утром, чтобы вторая партия была свежей. Удостоверившись, что они успевают, я поехал к Лялиным.

Знакомый подъезд, алкаши на корточках, которых я уже запомнил, а они принимали меня за своего, жали руку. На все общежитие разносился детский плач, я пошел на него. Прислонив мопед к стене, юркнул в приоткрытую дверь.

Вероника со скорбным видом лежала на кровати у