class="p1">— Это ужас какой-то! Паша! Как они ездят? Еще и гаишники остановили, минут десять продержали. Пришлось имитировать инфаркт.

Она раскурила трубку, глядя, как я и Алекс разгружаем машину, а Лика и Света таскают коробки с пирожными и загружают в багажник и в салон.

С наслаждением выпустив кольцо дыма, которое тотчас развеял ветер, она подождала, когда мы отнесем первую партию продуктов в кондитерскую, и пожаловалась:

— На светофоре заглохла, представляете?.. Ой… — Прищурившись, она всмотрелась в Алекса, и я его представил:

— Это Алексей, мой друг из Москвы. Это моя бабушка, Эльза Марковна.

Алекс приложил руку к груди и пророкотал, пытаясь ее отвлечь:

— Очень приятно. Паша сказал, что вы охотитесь…

Бабушка махнула рукой.

— Какая теперь охота. Работа, вот. Короче говоря, заглохла я, а сзади грузовик как загудит – чуть кондратий меня не хватил! Я тык-тык, — она подергала пальцами, будто ключ проворачивала, — не едет, зараза. А грузовик все гудит. Но хорошо, мужики толкнули, я завелась. Столько страху натерпелась!

Я вынес стул, поставил в тень:

— Присядь, отдохни.

Она с радостью воспользовалась предложением, вытянула ноги. Светлана ей вынесла сделанный из газеты веер, бабушка в него вцепилась и замахала перед лицом.

Пока грузили коробки с пирожными, я подошел к бабушке и сказал:

— Огромное… Нет, великое тебе спасибо! Ты совершила подвиг.

Бабушка прищурилась от дыма – думала, я шучу, и аж разозлилась, но я объяснил:

— Я серьезно. Ты нас спасла. Раньше совершали трудовой подвиг, стоя по двенадцать часов у станка. Или на тракторе пахали до посинения. Тебе пришлось еще хуже, ты переступила через свой страх, я знаю, каково тебе пришлось. Для кого-то сесть за руль – обычное явление, но дай водителю автобуса ружье и погони в засаду, он испытает примерно то же самое, что ты сейчас.

— Хорошо, что понимаешь, — кивнула она, выпустила дым, успокаиваясь. – Спасибо за понимание.

— Сейчас гайцов проедем, и я сяду за руль. Хочешь?

Мне самому было стремновато, я полагался на память взрослого, помня, что это у меня отлично получалось вести машину, уже когда он ушел. Глаза бабушки стали еще круглее.

— Нет!

— Время! – прокричала Лика.

К тому моменту машина была забита под завязку, на переднем сиденье лежала коробка, которую следовало взять на руки.

Бабушка нехотя встала и поплелась к своей ласточке, как на расстрел, укладывая трубку в футляр. На часах было без двадцати десять. Успеваем, если судьба не подкинет очередную подлость, например, машина не заведется…

Но она завелась, будто бы ворча мотором: «Ну что вы наговариваете, я хорошая послушная машинка». Я посмотрел на растерянного Алекса, указал на сиденье, отдал ему ключи от павильона. Когда он уселся, поставил коробку ему на колени и сказал:

— Езжайте, я – на мопеде следом. Адрес: проспект Ленина, дом одиннадцать.

Бабушка кивнула и покатила к воротам, которые мы не стали закрывать, впуская ее. Я погладил руль Карпа. Давай ускоримся, дружок – и рванул за ними, закрыл ворота и поехал в горку, благо подъем был коротким, а дальше – по прямой и вниз.

К счастью, гайцы уже покинули перекресток, зато было кое-что похуже.

Над городом набухали чернильные тучи, нависали, грозя раздавить прильнувший к подножию город – с открытого пространства это было отчетливо видно. Пока еще они накрывали только Заводской район, до центра не дотягивались, но теперь стало ясно, что это дело времени. Усилившийся ветер, плотный от сырости, проникал под одежду, если бы не шлем, хлестал бы по щекам. Казалось, из-за него мопед едет медленнее. А может, так оно и было.

На место я добрался ровно в десять. Машина мигала аварийками напротив открытого павильона, никого рядом с ней не наблюдалось. Вокруг остановки расположились лоточники: бабки с семечками и сигаретами поштучно, продавцы очков, трусов и кепок, две горластые пирожочницы. Рядом с нашим павильоном растерянный Памфилов с рупором.

Остальные, надо полагать, были внутри. Я побежал к павильону. Алекс рассматривал маленький зал, женщины – бабушка, что-то нервно бормочущая, и седовласая женщина лет шестидесяти, Мария Антоновна — раскладывали пирожные на витрины. Я поздоровался с ними и сказал:

— Бабушка, еще ж пирожные на вторую точку везти…

Она побледнела, и я протянул руку:

— Давай ключи от машины, сам справлюсь. Ну? Ты видела, как я паркуюсь, это самое сложное.

Я обратился к Анне Антоновне:

— Пока покупателей мало, записывайте в журнал ФИО покупателей, время покупки, выдавайте им билеты, вон они, в коробке.

Женщина кивнула, поставила коробку возле себя.

— Я не дам тебе ключи, — уперлась бабушка, — у тебя прав нет.

— Я буду записывать, — вызвался Алекс и протиснулся за прилавок, вытесняя бабушку.

– Поехали, Лидия без товара ждет! – Я зашагал к выходу

Уже возле машины я протянул руку.

— Давай ключи и выдохни. Ну? Не понравится, как еду, пересяду. Тут маршрут сложный.

Бабушка нехотя сдалась. Я сел за руль, настроил машину под себя, положил руку на рычаг переключения передач, пробудил не просто память – ощущения, и повернул ключ в замке зажигания. Тронулся, не заглох, и покатил дальше, чувствуя, как меня охватывает эйфория, аж сердце зачастило. Сами собой ожили знания, я влился в автомобильный поток, поглядывая на знаки. Не хватало только навигатора.

Бабушка, вцепившаяся в сиденье, постепенно расслабилась, и мы без труда доехали к Лидии, которая рванула навстречу вместе с Бузей, они понесли коробки к павильону. Я на ходу рассказал ей, что случилось, забрал свои деньги, переведенные в доллары, подошел к бабушке.

— Огромное тебе спасибо. Оставь машину и поезжай домой, тебе вредно нервничать. Я попрошу Алексея ее пригнать.

Я посмотрел на ее дрожащие руки.

— Не надо. Я вечером сама доеду. Не так страшно вечером, когда мало машин.

— Точно.

— Сто процентов. Справлюсь.

— Знаешь, где мама работает?

Бабушка кивнула.

— Поехали туда. Давление тебе измерят, вдруг оно повысилось. И стоянка там получше, тут все забито.

Бабушка расположилась на переднем сиденье, откинулась на спинку. Не открывая глаз, спросила:

— Где ты научился так водить? Прям как опытный таксист.

— Алексей научил, — соврал я, — потом дед. Оба говорят, что у меня природный талант, я как-то сразу почувствовал машину. Жаль, еще три года за руль нельзя.

На самом деле нет, я-взрослый был не самым лучшим водителем, и экзамен ему-мне не удалось сдать с первого раза, и потом