я открыл «перераспределение». Там было два файла: «носители» и «претенденты». Первый раскрылся списком из трех человек, которых я осчастливил магическим (а как еще это назвать?) даром: Тимофей Горгоцкий, Наталья Мартынова, Любовь Желткова, второй – другим списком:

Алексей Валентинович Поддубный, то есть Лекс-крепыш.

Вера Ивановна Патрушева – моя Верочка!

Алиса Евгеньевна Микова. Это понятно кто.

С одной стороны, прекрасный список, обнадеживающий — впервые в нем появился взрослый! Но, с другой стороны, разочаровывающий: там нет Ильи.

Улыбаясь, я навел курсор на Веру, ее имя проступило на синем фоне, появился текст: «Выбери носителя, чей ресурс нужно перераспределить Вере Патрушевой».

Очень осторожно я навел курсор на Желткову, рассчитывая на текст-подсказку. Ведь перераспределить ресурс можно по-разному: забрать у одного чуть-чуть и поделиться с другим, забрать навсегда и отдать другому, взять ненадолго, а потом вернуть.

Я не ошибся, тут же всплыла подсказка: «После перераспределения подарок Любови Желтковой перейдет Вере Патрушевой навсегда. Перераспределить?»

Слишком мало информации для анализа. В каком виде перейдет дар? В неизменном, или он трансформируется под Веру? Умение ладить с животными жизненно необходимо Любке, а Вере вообще не нужно, насколько помню, у нее даже кота нет. Идеальная женщина!

«Проверь, — зашелестело в голове. – Веру ты любишь, мало того, она согласна тебе помогать, представь, как она подвинет время на таймере! Не то что Желткова— дурочка. Забери у бестолкового и отдай достойному!»

Аж сердце зачастило. Так, успокоиться! Время подумать есть. Да, Вера будет более полезна, но, во-первых, ей не нужно управлять животными, она просто не будет использовать дар, и он пропадет, а во-вторых, так делать некрасиво. Это как дать ребенку конфетку, а потом забрать ее. Нет, с конфеткой – мелковато для сравнения. Это как больного с ДЦП научить управлять экзоскелетом, а потом забрать его навсегда.

Если бы не было перемен к лучшему, такой человек жил бы себе и жил, а после перераспределения он обречен влачить жалкое существование.

Страшно другое: мне безумно хотелось отдать дар Вере! Просто до головокружения хотелось. Но чем я тогда буду лучше тек, кого ненавижу: воров при власти, которые недодают плебеям, точнее забирают у них, а своим женам и любовницам дарят цацки за тысячи долларов?

Ассоциация приземлила меня, и я пообещал себе никогда не лишать людей шанса, даже если появятся более достойные кандидаты. Кроме случаев, когда одаренный начинает косячить и использовать дар во вред другим.

Потому я закрыл папку, и на душе стало легко-легко. Однако осталось еще одно дело: подарить подарок – папка-то активна!

Тыц!

«Ты можешь выбрать претендента на вручение подарка из списка. У тебя есть на это 60 секунд. Если не управишься в отведенное время, подарок будет вручен рандомно». Над рамкой включился таймер, где начался обратный отсчет, а внизу развернулся коротенький список:

Иван Иванович Абрамов.

Арсен Каренович Монтян.

Ольга Денисовна Ромашова.

Егор Егорович Совеев.

Думал, будет список из второго файла, и приготовился осчастливить Веру, но слегка обломался. Список был другим. Кто все эти люди? Как показала практика, в списках не появляются незнакомцы, всех их я знаю. Скорее всего, это дети, которых я тренирую, но Абрамова я среди них не помню, и тем более не знаю, кто такой Арсен Монтян. Ромашова – грудастая Ольга. Такой оторве дар точно вручать опасно.

Егор Совеев? Похоже, это Егор-азиат из команды Алекса. Он должен приехать в конце июля вместе с Лексом-крепышом и Олегом, сыном мента.

Да пополнится список одаренных Егором Совеевым! Я выбрал его и после этого перенесся в комнату Ноо. За распахнутым окном было вечное лето. Сидящая на кровати Ноо встала мне навстречу, и я снова засомневался в ее половой принадлежности. Раз это ноосфера, в ней пополам мужского и женского, но больше хотелось общаться с девушкой. Нет, скорее, ее приятнее было спасать от смертельного недуга.

— Как здоровье? – спросил я. – Вижу, тебе лучше.

— Ремиссия, — вернула улыбку она. – Об излечении говорить рано. Скажем так: наступило хрупкое равновесие.

Она подошла ко мне и обняла.

— Спасибо, я не ошиблась в тебе. Ты все делаешь правильно. Но по мере того, как растет и расширяется твое влияние, риски тоже растут. Я смотрела на тебя, когда ты открыл «перераспределение»… и еще раз убедилась, что не ошиблась. Это был достойный выбор.

— Конечно же, бесполезно спрашивать, кем были те люди из списка?

Ответили мне таинственной улыбкой.

— Я не могу этого сказать, нельзя.

— Кто запрещает? – попытался выведать я.

— Количество вероятностей, что исход будет положительным, уменьшается, когда лишаешь человека выбора. Тем более – тебя. Наивысшую ценность имеет поступок, совершенный осознанно, когда выбор сложен. Это меняет тебя и меняет мир.

— Ясно. Насчет моих одаренных. Я думаю, что их влияние на будущее гораздо больше, чем у обычных людей, и спрос с них выше. Так?

— Но ниже, чем твое. Как ты понял, эти люди полностью зависят от тебя.

— А взрослые?

— Среди них есть те, кто сохранил молодость души, — уклончиво ответила Ноо, провела ладонью по моей щеке. – Береги себя. Разумно распоряжайся даром. Перегрузка может его выжечь, а тебя – убить. Все, иди. Тебе пора.

Обычно я просыпаюсь в такие моменты, но не сейчас. Я проснулся по будильнику, но помнил свой сон от и до. В нем не случилось ничего страшного, я просто шел из локации в локацию. Плескался в океане, загорал на безлюдном пляже, нежась на золотистом песке. Брел по сосновому лесу, а снег валил хлопьями, одевая деревья в белые шубы, пахло апельсинами и новым годом. Сидел на обрыве, созерцая раскинувшиеся внизу желтые, зеленые, красные латки цветущих лугов и плоскогорий.

И вот новое утро. Пятница. Новые-старые задачи. Сейчас девять утра. В десять второй день работы павильона на Ленина и розыгрыш сладких призов. Алекс-мажор изъявил желание участвовать. И удачу испытать ему хотелось, и помочь он собирался. Вчера он упал на кровать и сразу вырубился,