— Что с ней?

— О, наш спонсор! – обрадовалась мне врач Матвеева – та самая, которой я накупил лекарств, кивнула на дверь. – Это родственница твоя? Вот видишь, как твоя «магнезия» пригодилась! Не переживай, приступ купирован. Состояние стабилизировано.

— Спасибо вам! – уронил я, переступая порог комнаты Лялиных и думая о круговороте добра в природе.

Добро вернулось таким необычным образом.

— Как вы? – спросил я у бледной Вероники.

Безумно хотелось ее отчитать, но я понимал, что, когда человеку плохо, не надо его добивать. Вероника устало закрыла глаза.

— Открытие послезавтра… а я… я всех подвела! Как же ты был прав!

— Еще целый день, — упрямо проговорила Лика. – Есть я, Светлана, Паша. Мы справимся! Рецепты ведь есть, практика тоже есть. Правда? – Она посмотрела на меня.

У стены заскулила Диана, заворочалась Анна, поворачиваясь к нам.

— Конечно справимся, — кивнул я и обратился к Веронике: – И не вздумайте волноваться! Спите. Если восстановитесь, разрешу вам в четверг вечером немного нам помочь.

Глава 17. Все возможно

— Надо перенести открытие. Без таланта Вероники мы не вывезем, — предложил я Лике.

Девушка всхлипнула и пожаловалась:

— Мы с мамой постоянно ей на мозги капали, чтобы не перерабатывала, отдыхала. Думаешь, она нас слушала? Кивала и делала все по-своему. Ну не запирать же ее!

— Так что, переносим открытие? – повторил я. – Презентации нигде не было, никто не придет специально.

— Не переносим, — мотнула головой Лика. – Открытие будет в пятницу. Мы со Светой справимся.

— Уверена? – засомневался я. – Открытие – очень важный момент, оно должно пройти идеально.

Лика потупилась, подумала немного и отчеканила:

— Надо показать бабушке, что без нее Земля не сойдет с орбиты. А то каждый шаг наш контролирует, с линейкой бегает. Когда мы на кухне, она стоит над душой и следит, перепроверяет.

Я сказал:

— Ты уверена, что вы не провалите открытие?

Лика с вызовом вздернула подбородок.

— Не провалим, я часто помогала в кондитерской. Бабушка наделала много заготовок наперед, у меня есть тетрадка с рецептами и специальные весы. Буду рассчитывать граммы. С тортами сложнее, но Света должна помочь. Если мы этого не сделаем, то бабушка так и будет работать без отдыха, пока себя не загонит.

— Согласен, — кивнул я. – Но и последствия провала будут такими же: она окончательно уверится в своей незаменимости.

— Я понимаю, что все серьезно, но готова рискнуть. Просто пусть Боря не вешает свой плакат… Нет, пусть вешает! Выкрутимся.

— Помощь нужна? – поинтересовался я. – Как время появится, могу помочь.

— Спасибо. Ты заглядывай, надо будет помочь или нет, не знаю. Но крем взбить, посуду помыть – это всегда не лишнее. Можно ж Диану оставить бабушке, а мама будет на подхвате.

— Пусть отдыхает, — отрезал я. – Ребенок – это нервы. Разберемся.

Всхлипнув, Лика обняла меня и не спешила отстраняться. Ее волосы пахли булочками.

— Мы хотели хлеб продавать плюс ко всему, — пролепетала она. – Вот его точно не успеем испечь, там много сложностей.

— Главное следи, чтобы Вероника не набегала.

— Как это сделать? – всплеснула руками Лика. – Связать ее? Запереть?

— Может, отдать ей внучку – не самая плохая идея. Бабушка будет нейтрализована малышкой. Посмотрите. Если будет вести себя адекватно – не надо ей… О, придумал! Просто скажи, что мы решили перенести открытие на понедельник.

— Да! – аж подпрыгнула Лика, еще раз обняла меня и убежала.

Хорошо то, что хорошо заканчивается. Мои лекарства спасли Веронику и не только ее. Надо еще набить несколько сумок самым необходимым и отнести Матвеевой. Сегодня она сдаст смену, значит – через три дня.

Домой я приехал ночью. Боря уже спал, наверху ругались соседи, били посуду, роняли мебель и друг друга, лишенный воды кран гудел, веля им заткнуться.

Все-таки частный дом – это здорово.

Проснулся волчий голод, я достал из холодильника яйца, бросил в воду и поставил на газ, а сам покрутил кнопку громкости радио, которое тут прижилось. Как сказал Боря, я окончательно превратился в деда.

Сегодня не произошло ничего глобального, если не считать нападения на иностранцев в Алжире. В противовес – Израиль пытался договориться с Палестиной, но я-то знаю, что это временное перемирие. Эфир занимало дикое событие: в Московской области пьяный пилот угнал самолет-транспортник и долго кружил в воздухе, пока у него не кончилось топливо и он не упал. Больше чем уверен, что это событие войдет в историю. Но премию Дарвина дадут не ему.

Боря все-таки проснулся – то ли меня услышал, то ли соседи разбудили. Высунулся из своей комнаты заспанный, уставший.

— Что там Лялины? – спросил он.

— У Вероники был гипертонический криз. Его купировали, она дома. Это у нее от переутомления, но у нас все по плану, завтра нужно превратить павильон в конфетку.

Наверху что-то загромыхало – Боря аж дернулся.

— Ну какие же сволочи! – воскликнул он и заорал: — Дайте поспать!

В подъезде затопали, донеслись голоса, а потом – едва уловимая трель звонка. Дерущиеся затихли.

— Менты приехали, — констатировал я, направляясь в ванную. – Спим.

Минут пять бубнили, потом менты ушли. Когда я лег спать и выключил свет, наверху что-то ритмично затарабанило, будто на месте скакал конь, а вскоре добавились характерные звуки – у пары происходило бурное примирение.

Из-за них я утром еле продрал глаза, поплелся к телефону, разрывая рот зевотой. Созвонился с контейнероделами, с Завирюхиным, все согласовал и выдвинулся на место.

В полдень контейнер стоял в тени деревьев, в пяти метрах от остановки, входом к пешеходному переходу, а вдалеке синело море и виднелась набережная. Я открыл створки павильона, вошел. Внутри пахло свежим ремонтом и деревом.

Самодельные витрины пойдут сюда, их с минуты на минуту должен привезти бабушкин водитель Толик. Снова искать витрины, эх. И холодильник нужен на первое время, хоть какой.

Я прошелся вдоль стойки. Нужны стулья, хотя бы четыре штуки, чтобы люди не стояли. Спрошу у Сергея, сможет ли он их сделать.

На стенах будут Борины картины. Нужен вентилятор, надо поискать у старьевщиков, если не найду, загляну в универмаг, который Круглый. А то продавщица женщина в возрасте, может в