силой – у тебя её нет, – скривила лицо Улла, плетясь следом, но ответа не последовало, хотя плечи Хейд дрогнули. А что выражало её лицо после дерзкого оскорбления, оставалось загадкой, которую Улла разгадывать не хотела. Знала, что сболтнула лишнего.

Они снова отдалились так, чтобы голоса перестали доноситься до них. Улла и Хейд вновь разводили костёр на заросшей мхом поляне, где уже успели оставить следы своих предыдущих встреч – обугленные камни, выложенные в священный круг, да вмятины в земле от долгих сидений. Дым от сосновых веток поднимался ровным столбом. Теперь им не было опасно вовсю разводить пламя – волки всегда были рядом. Свет теперь исправно отмерял дни и ночи – казалось, что мирное течение жизни вернулось в эти земли.

Хейд не глядя протянула Улле нож с костяной рукоятью – тот же самый, которым заставляла резать руки на ритуалах каждый день. И им же наказала выстругать новые руны из ветвей громадного дуба.

Память об этом всё ещё горела в пальцах Уллы – как она стояла под древним деревом, выбранным берсерками словно двойник Иггдрасиля, и ощущала под лезвием сопротивление упрямой древесины, пропитанной молитвами воинов. Каждая из двадцати четырёх рун должна была быть вырезана в строгом порядке, с каплями её собственной крови, втираемыми в свежие разрезы.

День ото дня Улле казалось, что крови в ней осталось ровно столько, чтобы не дать сердцу остановиться. Но это было не единственное, чем ведьма мучила Уллу.

После того как руны были готовы, наступили дни бесконечных гаданий. Хейд заставляла её раскидывать руны на шкуру белого оленя, растянутое строго по сторонам света – севером на Нифльхейм, юг для Муспельхейма.

– Три руны для прошлого, три для настоящего, три для будущего. Читай тёмные руны! От светлых проку нет, – бубнила тогда мрачная вёльва, пока Улла, сжав зубы, пыталась уловить связь между выпавшими рунами куназ, дагаз и хагалаз.

Хейд учила её читать тёмные ставы – те, что выпали лицом вниз, определяя их только прикосновением пальцев. Говорила, чтобы не обращалась к богам, а чаще вопрошала у первоначальной бездны и поглощающей Мидгард темноты.

Одним днём они на снегу чертили девять раз по девять одну и ту же руну – хагалаз, пока Улла не взвыла от боли, ведь чертила руну собственной кровью. Руна, несущая перемены к худшему, предвещающая истощение. На вопрос «Зачем?» Хейд шикала и приказывала продолжать читать молитвы даже через боль. Вечером, когда они уходили прочь от заснеженной поляны с красными отметинами, Улла заметила следы великанов, будто те ходили вокруг. Хотя была уверена, что не услышала ни одного.

А пару дней назад на почти скрывшемся под снегом перекрёстке трёх дорог, где, по заверению Хейд, люди вешали предателей, они взывали к Гарму. Псу самой Хель, чей лай Улла слышала в день, когда Бальдр умер и Рагнарёк только начался. Положили на землю мясо – не свежее, а протухшее, такое, что даже вороны не решились бы клевать. Улла с трудом сдерживала рвоту, так что молитва, которую Хейд наказала произносить рычанием, выходила до омерзения соответствующей. Встреча с Гармом до срока сулила смерть, так что весь ритуал она провела с закрытыми глазами. И даже когда щеки коснулось горячее и быстрое дыхание зверя, не посмела взглянуть. А от ужаса этой встречи всю ночь не могла сомкнуть глаз.

Хейд не давала ей ни дня продыху, заставляя сначала повторять работу с рунами, а потом уводила в лес для нового ритуала, будто и вправду времени у них вовсе не осталось. Улла уже смекнула, что обращается Хейд через её голос не абы к кому, а к великанам, к псу Гарму, к глазам орла, что летает над кораблём Нагльфаром, а через огонь хотела заглянуть в сам Муспельхейм в чертог великана Сурта, что тоже ждёт своего часа. И вместе с тем Хейд запрещает обращаться к богам, говоря, что от них толку нет.

Улла не могла ни с кем поговорить об этом – ведьма не позволяла долго общаться даже с Веульвом, все твердя о таинстве и молчании. Но тревога внутри только нарастала, будто Улла делала что-то неправильное.

Теперь, разминая затёкшие плечи, Улла бросила в костёр можжевельник, состругав мелкие ветки с большого брёвнышка.

– Сколько ещё ты будешь учить меня тому, что я умела, едва научившись ходить? Призывы и гадания мне знакомы, – уточнила она, наблюдая, как искры взмывают к небу.

Хейд, перебирающая связку высушенных орлиных лапок, повторила вновь, даже не поднимая головы:

– Твоя мать учила тебя читать знаки богов. Я учу читать знаки в их отсутствие. В Рагнарёк руны лгут, а дороги между мирами запутаны и разорваны. Неспроста эти тёмные времена зовут Сумерками Богов, ведь когда их срок на исходе, в нашем мире царствуют иные порядки. И иные сущности, – её пальцы резко сжали кость, издав треск.

К сушёным лапкам она добавила череп орла, извлекая его из-под плотной ткани и крутя в руках.

– Но сегодня мы обратимся к той, кого тоже зовут богиней, – холодно бросила ведьма и протянула Улле глиняную чашу с тёмной жидкостью. Пахло травами и чем-то сладким, будто мёдом. Пока Улла разглядывала жидкость, Хейд бросила в чашу орлиный череп, расплескав отвар по пальцам. Жестом она указала Улле пить.

– Думаю, знаю, о ком речь идёт, – Улла ощутила дрожь по всему телу. – Зачем тебе Владычица Мёртвых? К Гарму мы уже взывали – верный пёс теперь бродит среди живых. Скоро и сама Хель явится в Мидгард, ведь я рассказывала тебе своё видение. Что ты замышляешь, используя наши обряды?

Хейд хмыкнула:

– Скрепляю союзы.

– О чём ты толкуешь, безумная? – грубо поинтересовалась Улла. Ведьма же подтолкнула пальцами чашу в её руках, заставляя сделать первый глоток.

Хейд начала чертить ножом вокруг Уллы, посыпая линию солью.

– Говоришь о союзах с Хель? И с псом, вестником смерти? Да и Сурт… – Улла вновь вздрогнула, вспоминая огненные глаза великана в языках пламени. – Таким ты видишь мир после Рагнарёка?

– Ох, дитя… – отмахнулась женщина, упрямо продолжая. – Коли Рагнарёк будет длиться веками, а всякая тварь бродить по Мидгарду, ты не только с Фенриром союз заключать захочешь.

Улла сжалась. Конечно, она заключила союз с Фенриром, заведомо зная из древних пророчеств, что именно ему суждено будет погубить Одина.

– Фенрир защищает нас от великанов, – буркнула она, рассматривая небольшие волны в чаше, бьющиеся о края.

– А ежели ты заключишь союз с великанами, то и нападать они не будут, – ведьма разложила орлиные лапки по разным сторонам внутри круга и отряхнула руки. – Сможешь умолить Хель – не придётся сражаться с армией её мертвецов.

– Будем молить Хель не убивать нас? – предположила Улла.

– На то она и Богиня Смерти, что