За эти дни двенадцать крепких берсерков срубили для неё не просто шалаш, а настоящую избу с двускатной крышей, выстланной берёзовой корой и дёрном. У входа повесили занавесь из волчьих шкур. Внутри просторного помещения находилось её ложе – такое же на первый взгляд, что и в доме Хельги, но куда мягче. А посередине выложили очаг, согревающий вёльву даже ночью.

Три последних утра у её порога появлялись новые приношения – то кувшин с мёдом, то связка сушёных целебных трав, даже деревянная фигурка Фенрира невероятной красоты и точности. Улла прекрасно знала, что фигурку вырезал Бьёрн – он трудился над ней каждый вечер около своего шалаша напротив её дома.

Хельга помогала Улле то с нарядами, то с непослушными волосами, наконец-то расчесав их до ослепительной прямоты, но Бьёрн был более робок, чем обычно. На вопрос Уллы о нём Хельга ответила, что он дожидается, когда она сама захочет с ним заговорить, и не смеет отвлекать великую вёльву по пустякам. Улла только фыркнула, но помнила, что сама отказала ему в разговоре. Неужели он покорно ждёт?

Впрочем, забот ей хватало. Веульв переменил своё отношение к дочери и теперь воспринимал её как важного союзника. Выспрашивал у неё про Скалля. А со своими верными воинами уже планировал поход в Борре. Охотники каждый день приносили добычу, в чём им, на удивление, без труда помогали волки – отгоняли великанов, чьи стоны и тяжёлые шаги были то и дело слышны из леса. Фенрир не давал усомниться в своих словах ни на мгновение – он всем своим видом показывал людям свою благосклонность, а взамен те несли подношения Улле, оказывая своё уважение волкам. И она передавала Фенриру их слова.

Берсерки оживились, почуяв, как дикие звери, грядущие битвы, славный поход и вдохновившись мощными защитниками. Не без радости Улла слышала и имя Скалля на их устах. Вскоре легендарный бессмертный воин, о котором слышали даже здесь, в глухой чаще, станет одним из них. А значит, власть берсерков, до того лишённых обычной жизни в городах, станет больше, чем тех, кто их изгонял.

Но, как и раньше с Лейвом, Улла знала, что не может превратить человека в воина-зверя. Однако теперь с ней была Хейд, которая день ото дня уводила Уллу подальше от стоянки, чтобы обучать новым таинствам.

Решив прервать затянувшееся молчание с Бьёрном, Улла прихватила с собой фигурку Фенрира и, пока Хейд не утащила её в лес, направилась к нему. Он по обыкновению собирался на охоту – проверял бурдюк с водой, ловко прилаживал широкий пояс с двуручным топором за спиной, и мышцы его плеч играли под тонкой рубахой из оленьей кожи.

Сердце Уллы билось чуть быстрее обычного, но она списывала это на волнение от нового статуса.

– Великая вёльва, – усмехнулся он, увидев приближение Уллы. Глаза его, ярко-жёлтые даже в предрассветных сумерках, сверкнули озорным огнём. – Прости, никак не разберусь – поклоняться тебе при встрече или целовать руку.

Улла пропустила колкость мимо ушей, хотя губы её дрогнули от сдерживаемой улыбки. «Оба варианта были бы приятны», – подумала она.

– Хочешь, чтобы я что-то передала Фенриру с твоим посланием? – Она покрутила деревянную фигурку в пальцах, но Бьёрн лишь приподнял бровь – он-то сразу почувствовал, что это лишь предлог.

– Лишь моё уважение, – улыбка Бьёрна в мгновение разрушила молчаливую стену, воздвигнутую между ними с тех пор, как волки объединились с берсерками. Поэтому Улла спрятала фигурку Фенрира в складках платья и даже улыбнулась в ответ:

– Ты говорил, что у тебя много вопросов… Ты получил на них ответы?

Воин игриво поджал губы, будто примеряя полученные ответы на свои вопросы. Он был не единственным, кто относился к волкам и всему, что недавно произошло, с детским восторгом, но единственным, кто не пытался это скрыть. Не так, как Скалль, дрожащий за власть, или Торгни, сомневающийся в каждом шаге. И не страшился за выживание своих людей, как многие народы и их правители, с которыми Улла успела повстречаться. Бьёрн был уверен абсолютно во всём, что делал и что происходило вокруг. Да к тому же не ставил под сомнение величие Уллы, и это его нисколько не ущемляло.

– К сожалению, на многие получил, – наконец сказал он, и уголки его глаз сморщились от улыбки. Шрам на щеке на удивление быстро затянулся, теперь совсем не омрачая его светлое лицо.

– К сожалению?

– Меньше поводов с тобой встретиться. А с Огненного Круга ты со мной и словом не обмолвилась.

Улла нахмурилась, но не от досады, а потому, что ей вдруг отчаянно захотелось придумать новый предлог. И Бьёрн, конечно же, раскусил это.

– Но мне и без лишних разговоров понравилось с тобой танцевать, лесная ве… вёльва, – успел поправиться он, мотнув головой. – Кто бы знал, что я танцевал с такой великой личностью.

– Надеюсь, мне удалось тебя удивить.

Они рассмеялись неловко, по-детски опустив глаза. Улла ловила себя на мысли, что ищет его в толпе каждый день. Он напоминал ей Торгни… Но без его вечных попыток «исправить» её. Бьёрн ничего не требовал, лишь смотрел на неё с любопытством и восхищением, и это было приятно.

На протяжении всей своей жизни Улла никого и никогда не могла назвать другом да и не нуждалась в таковых. Но Бьёрн будто появился в её жизни уже другом.

– Бьёрн! – раздался голос Одда.

Пятеро охотников ждали у кромки леса.

– Я должен идти, – вздохнул он, но не спешил уходить. – Веульв вознамерился запастись едой впрок, чтобы дойти до Борре без лишних стоянок, – поделился охотник. – Но если подстрелю оленя, Одд обещал мне завтра отдых. Может, поговорим тогда?

Улла хмыкнула, представляя, как Хейд скривится при этой просьбе. Каждый день, сколько бы они ни говорили о богах и знаках, вёльва твердила, что у них ещё много работы.

– Не думаю, что Хейд будет благосклонна…

– Вы с ней подружились? – Бьёрн наклонился ближе, и запах дыма и сосновой смолы от его одежды окутал Уллу. – Слышал, она тоже была вёльвой. Наверняка вам есть о чём поболтать.

– Спрошу её, кого мне подстрелить, чтобы заслужить день передышки…

Они снова рассмеялись – так, будто вокруг не было ни великанов, ни Рагнарёка, ни богов, готовых к последней битве. Бьёрн, уходя, обернулся и подмигнул ей, а потом догнал Одда и скрылся с охотниками в лесу. Было слышно, как один из волков, своей поступью прокладывая дорогу, отправился с ними.

– И тебе пора, – будто всё это время находясь рядом, Хейд оказалась за правым плечом Уллы.

– Молю, прекрати подкрадываться, я начинаю тебя бояться, – огрызнулась Улла.

– Это правильно, – Хейд уже повернулась и направилась за пределы жилищ. – Я страшнее всех, кого ты знаешь. И уж точно страшнее тебя.

– Кто знает. Мы ведь не можем помериться