их. Когда Хальвдан упрямо кинулся дальше к западным воротам, он последовал за ним.

Все скрылись из виду Ракель.

– Чего стоишь? – Харальд подтолкнул её. – Битва не окончена, идём к западным воротам!

И она кинулась следом, а за ней бежали лучники, меняя свои позиции. Ещё через мгновение новый залп опустил град стрел на спину великана. Харальд не медлил, он продолжал прикрывать Хальвдана, чью фигуру Ракель наконец разглядела впереди. Фюна и Эты рядом не было, но вождь приближался к цели. Новый взмах молота – и удар молнии пришелся ётуну прямо в колено, замедлив его.

Тогда под ним треснул наст. Чёрная бездна поглотила огромную тушу, с трудом вместив тело. Хальвдан успел только откатиться в сторону, чуть не провалившись следом в приготовленную ловушку с острыми кольями.

Сверху Ракель было отчётливо видно, что под собственным весом великан напоролся на острия. Из его спины сочилась синяя кровь, ноги неестественно изогнулись и тоже кровоточили. Он ещё хрипел, но уже не шевелился. А вскоре и его предсмертные хрипы поглотили вопли людей.

– Неужели всё? – выдохнула она, думая, что никто не услышит её в оглушающих криках. – Вот так просто?

– Что же тут простого, девочка? – Харальд оказался за её спиной, но общей радости не разделял. – Не успей мы доделать яму – Хальвдану бы пришлось сражаться одному. Наше оружие не страшнее, чем еловые иголки, – вот что мы узнали сегодня.

Он был в этом прав. Но радость победы уже зажглась в груди Ракель. Убить великана – возможно. А значит, у них есть шанс выжить.

За криками они совсем забыли об осторожности, но Хальвдан обернулся лицом к лесу. Молот в его руке всё ещё дрожал, рвясь в бой. И не зря – победа была ложной, а из леса прямо на него выбежал ётун, ростом ниже первого, но толще, будто валун, отколовшийся от скалы.

Как Мьёльнир тянулся к великанам, так и они легко узнавали его, желая прикончить следующего Громовержца.

Для Ракель всё сплелось в один ужасающий миг, когда люди в смятении начали отдавать сами себе приказы, позабыв про голос вождя Харальда. В суматохе лучники накладывали стрелы на тетивы, а копейщики передавали по линии оружие тем, кто своего лишился в первом бою.

Великан не бежал – он катился как оползень, его кривые мускулистые ноги с грохотом вбивали в снег следы размером с лодку. Тело его было грубым нагромождением синей кожи, покрытой трещинами-шрамами и буграми, словно его слепили из глины и бросили в мороз, не дав обтесать края. Голова сидела прямо на плечах, почти без шеи, а морда – кривая, с маленькими свиными глазками, в которые и прицелиться-то будет не проще, чем грызуну в глаз. Рот, полный кривых зубов, напоминал морду разъярённого кабана.

Мьёльнир дрожал в руке ярла, словно пытаясь вырваться, но Хальвдан лишь на миг замешкался – и этого хватило. Великан, не сбавляя скорости, уже оказался рядом, так что ярлу пришлось отпрыгнуть в сторону. А бесформенный огромный валун прокатился мимо него и врезался плечом в ворота. Дубовые створки разлетелись в щепки, и великан ворвался в Борре.

Ракель, стоявшая на стене, оцепенела. Сверху она отчётливо видела, как ётун не просто начал убивать – он сминал всех на своем пути. Его кулачище размазало по снегу двух воинов одним ударом, даже не замедляясь. То, что осталось от людей, когда он поднял руки над головой, вызвало у Ракель приступ тошноты.

Дом у ворот рухнул от одного пинка, брёвна лопнули. Женщина, выбежавшая из-под обломков, даже не успела закричать – великан наступил на неё, и Ракель могла поклясться, что слышала хруст костей.

Воцарился хаос. Люди бегали под ногами ётуна, а Харальд со стены всё ещё командовал лучниками и копейщиками, чьи руки дрожали от ужаса.

Хальвдан ударил молотом. Раздался громкий треск, и в великана вонзилась молния. Казалось, что этого может быть достаточно, чтобы его убить или хотя бы тяжело ранить.

Синяя кожа почернела в месте удара, и запах горелого мяса ударил в нос. Ётун взвыл и заметался, и Ракель увидела, как следующая молния промахнулась – и ударила в толпу бегущих людей.

Крики, дым, разбитые ворота вспыхнули моментально, будто сухостой.

Найдя глазами вождя, Ракель увидела, что Хальвдан замер. Под ногами великана образовалось страшное кровавое месиво, но не меньший урон нанесла молния, свалив с десяток человек. Разгорающийся пожар начал пожирать тела.

Хальвдан оцепенел и не смел ударить вновь.

Но, не дав ему погрузиться в ужас, мимо пронеслись неясно откуда выбравшиеся Фюн и Эта.

– Верёвку! – проревел Фюн, окончательно потеряв любые признаки недавнего ранения – бежал он даже быстрее обычного.

Эта уже тащил толстый канат, брошенный у разрушенной стены рабочими, недавно устанавливавшими массивные колья на дно ямы, где теперь безжизненно покоился великан. Братья переглянулись и кинулись вперёд.

Ётун, бившийся в ужасе от огня, топча попутно людей и снося стены домов, не видел их. Фюн ловко обернул верёвку вокруг одной толстенной ноги, пробежав под великаном. Затем обогнул вторую, переплетая и её. А Эта, увидев, что брат закончил, дёрнул на себя. Но его пятки вонзились в снег, проскребли до земли и потащили его в сторону великана. Фюн уже пришёл на подмогу, а за ним ещё шестеро мужчин, схватившись за канат.

Наконец запутавшийся великан пошатнулся и рухнул головой в горящие воротные брёвна.

Не тратя времени, Хальвдан вскочил ему на спину, Мьёльнир засвистел в воздухе.

Раз. Череп ётуна треснул.

Два. Кость продавилась внутрь.

Три. Синие мозги брызнули на снег.

Тело дёрнулось и затихло.

Глава 20

Прошло много дней с той самой ночи. Жизнь Уллы в племени резко переменилась – теперь её знали все. Стоило ей выйти на улицу, как по всей стоянке разносился шёпот: «Вёльва идёт!» Даже те, кто был занят своими обычными делами, бросали всё, чтобы склонить головы в почтительном приветствии.

Её внешний облик тоже изменился. Хельга, чьи сомнения были очевидны, а предостережения она высказывала без опаски напрямую Веульву, всё же проявляла заботу. Когда соплеменники начали приносить Улле дары – расшитые серебряными нитями шерстяные платья, меховые накидки, отороченные горностаем, как была у Хейд, бронзовые фибулы с ликами богов и бусы из цветного стекла – старая воительница лично отбирала лучшие вещи, приговаривая: «Вёльве подобает выглядеть достойно, даже если мир рушится».

Улла удивлялась, откуда в глухом лесу взялись такие богатства. Платья со сложным тканым узором, пояса с руническими заклятьями, даже ожерелья из янтаря и гагата – всё это явно было добыто не в простых набегах. «Наверное, они обчистили дома ярлов, когда те бежали от великанов», – думала она, разглядывая льняную рубаху с вышитыми по подолу волками, подаренную ей дочерью одного из воинов.

Но самым неожиданным даром стало новое жилище.