Сегодня они втроём молчаливо покинули Борре и отыскали неподалеку развалины, чтобы остаться одним.

Полуразрушенные каменные стены, поросшие мхом, образовывали неровный прямоугольник, а высокие дубовые балки, некогда поддерживавшие крышу, теперь лежали как барьеры для упражнений. Истертое рваное тряпьё, врезавшееся в разломанный алтарь, развевалось на сквозняке, хлеща по ногам деревянную фигуру однорукого бога. Отбитая голова так и не была ими найдена.

Фюн сидел на одном из валунов, сжимая и разжимая рукоять меча, словно впервые приноравливался к ней. Ракель замечала, что боль в его обожжённой спине ещё не прошла. Его выбритый с одной стороны череп теперь украшал змеевидный шрам, тянущийся к позвоночнику. Он скинул рубаху, и Ракель невольно ахнула. Отметина украшала всю его спину. Извилистая, как молния, багровая и всё ещё воспалённая. Она коснулась шрама кончиками пальцев, ощущая под кожей неровные рубцы.

– Красиво, да? – Фюн оскалился, хотя тень боли мелькнула в его глазах. – Один взмах молота, а я, дурак, решил, что мой щит выдержит удар Тора.

Он хрипло рассмеялся, поворачиваясь к брату.

– Эта сразу струсил и бросился бежать. А я вот другой породы.

В ответ Эта стукнул своей секирой по мечу в руках брата, и тот легко выпал.

– Он мне завидует, – хохотнул Фюн, поднимая оружие как ни в чём не бывало. – Попроси Хальвдана сделать тебе такой же.

– Я хотя бы ещё могу держать в руках оружие.

Братья переглянулись, и Ракель не смогла сдержать улыбку. Даже сейчас, когда Фюн дышал тяжело, а его движения были скованными, они шутили как мальчишки. В последний раз она испытывала чувство, которое могла назвать счастьем, когда умер отец и оковы его правления разомкнулись на её шее. Но сейчас, видя, что Фюн и Эта по-прежнему живы, она была счастлива. Если бы их не стало, то она была бы не живее, чем Скалль, потерявший всё.

– Ещё не готов к настоящему бою, – выдал свой вердикт Эта. – Но можешь просто постоять на ногах…

– Нашёл бабу! – воскликнул Фюн, и на этот раз древко длинного копья Ракель выбило его меч из рук.

– Заткнись и подними своё оружие, – приказала она, отходя на несколько шагов и готовясь вступить в бой.

– Слушаюсь, госпожа, – без тени смущения повиновался Фюн, поднял меч и встал на ноги. Ракель могла поклясться, что слышала, как трещит кожа на его спине, там, где шрам стягивал её.

Она не была рядом, когда вспышка прорезала небо, устремляясь в гущу сражения. Только видела издалека, как молния ударила в молот, совершенно не зная, что её друзья там. Ещё до начала сражения она попрощалась с ними, поблагодарив за всё, что они сделали. За доброту, за то, что были для неё лучшими братьями, чем Рауд и Реки. Не сказав ничего в ответ, они молча ушли к первым рядам, встав в одну линию с Торгни и Торлейвом, когда Скалль двинулся вперёд.

Ракель не рассчитывала увидеть никого из них живыми, понимая, что погибнут все.

– Эй, – голос Фюна ворвался в воспоминания и смахнул пелену с её помутневших глаз.

– Я всё ещё жива, – пробормотала Ракель, покрепче сжимая копьё.

– Неужто молишься? – переспросил один из братьев, не разобрав слов.

– Разве что за вас. Начинаем!

Фюн поднял щит, приняв стойку, но нога дрогнула. Эта заметил. Его глаза сузились, но вслух он ничего не сказал. Вместо этого ринулся в атаку.

Двуручный топор взвился в воздух, описывая дугу. Фюн едва успел подставить щит – удар сотряс его до костей, заставив отступить. Ракель тут же вступила в бой – её копьё метнулось вперёд, целясь в незащищённый бок. Фюн резко развернулся, парируя кромкой щита, но явно ковылял.

– Ты медленный, как пьяный гном в кузнице! – крикнула она, заводя копьё за спину для нового удара.

– А ты злая, как дракониха! – огрызнулся Фюн, но улыбка не сходила с его лица.

Эта атаковал снова – на этот раз снизу, пытаясь выбить щит. Брат перепрыгнул через лезвие, но споткнулся и рухнул на одно колено. Ракель тут же приставила остриё копья к его горлу.

– Мне даже молота Тора не надо, чтобы убить тебя, – объявила она.

– Я отделил головы твоих братьев от туш, девочка, – напомнил Фюн с досадой.

– Они ведь уже не сопротивлялись?

– А кто, по-твоему, их убил? – пробубнил воин. Эта протянул ему руку, помогая подняться. В его глазах светилась тревога.

– Но теперь ты не готов сражаться, – покачал он головой.

Упрямо Фюн заставил их продолжать, несмотря на опасения брата.

Тренировка продолжалась до тех пор, пока последний свет солнца не начал таять среди деревьев, затухая и перемещаясь. К движению светил они уже привыкли – то солнце всходило на севере, то бежало вверх и вниз по камням, создавая причудливую игру теней. Порой глаза отчаянно болели от танца лучей, если волк пускался в путь. Моряки с тоской отмечали, что им придётся забыть о дальних путешествиях, если удастся пережить Рагнарёк, – солнце больше не было их верным поводырём в странствиях.

Пока они тренировались, солнце совсем не двигалось, только меркло. А потом их окутал привычный розовый свет заката – таким солнце должно быть на исходе дня.

Руины древнего храма окрасились в кроваво-красные тона.

Ракель двигалась легко, словно её тело было тенью, скользящей между развалинами. Каждый удар копьём был точен – она била в щит Фюна с такой силой, что дерево трещало, а его рука немела от ударов. Он отступал, тяжело дыша, но не сдавался, хотя его движения становились всё медленнее, а удары – менее резкими.

– Ты устал, – заметила она, отступая на шаг и вращая копьё в руках. Она, к слову, тоже вымоталась.

– Великаны не будут ждать, пока я переведу дух, – заметил Фюн, с трудом сдерживая рвущуюся из его легких одышку. – Ты стала чересчур серьёзной, – проворчал он. – Раньше хотя бы смеялась, когда побеждала.

Ракель не ответила. Вместо этого она резко атаковала снова: удар снизу, подсечка, и вот он уже лежит на спине, а её копьё снова у его горла. Не в первый раз за этот день.

– Бьёшь как валькирия, но смотришь как призрак, – Эта тронул Ракель за плечо, и она отступила от поверженного на шаг.

– О чём ты?

– Глаза пустые у тебя, Ракель, будто и жизни в них нет, – Фюн отряхнулся и оперся на щит, согнувшись пополам. Наконец все трое позволили себе задышать полной грудью. Пространство вокруг наполнилось тяжёлыми вдохами и выдохами, глубоким сопением. – Всё из-за мальчишки? – догадался Фюн.

Ракель опустила взгляд. Ей незачем было печалиться по Скаллю, ведь она была зла на него. Но чувство, родившееся с его приходом в Урнес, таяло день ото дня в Борре.

– Ты была у него? – спросил Эта.

– Да, Хальвдан водил меня несколько дней назад. Но с тех пор я даже не решаюсь разузнать у него о Скалле. Очевидно лишь, что