Великан отчаянно бился. Его дубина, словно вырванная из цельного ствола сосны, обрушилась на спину Фенрира с силой, которую не выдержала бы и скала. Раздался глухой хруст. Но волк лишь мотнул головой, не выпуская свою добычу, и опустился на четыре лапы, прижимаясь к земле и увлекая за собой тушу великана. Ётун не удержался и опустился следом на четвереньки. Синяя рука потянулась, чтобы схватить волка за шерсть, но Фенрир ушёл от опасности, а его лапа размером с телегу опустилась великану на грудь.

Раздался треск ломающихся костей.

Ещё какое-то время Фенрир продолжал сдавливать челюстью голову чудовища, пока зубы не сомкнулись, пронзая плоть насквозь. Даже издалека было видно, как нос ётуна расплющился, а один глаз вытек, повиснув на жилистой нитке. Тело великана перестало сопротивляться и рухнуло на землю, сотрясая поляну.

Последний хриплый вздох, и великан перестал двигаться.

Фенрир поднял морду, его пасть была залита синей кровью. Он встряхнулся, и брызги полетели на снег. Затем он повернулся к кругу берсерков.

Никто не испугался, скорее наоборот – все расслабились и, разорвав круг, с любопытством разглядывали волка. Веульв, не отрывая взгляда от Фенрира, медленно кивнул, понимая: волк не враг.

В ответ Фенрир склонил голову в похожем кивке, подтверждая: да.

Бьёрн всё так же лежал на снегу и смотрел на Фенрира с благоговением. Вряд ли тело его сейчас слушалось, иначе, подумала Улла, он бы кинулся щупать волчьи лапы. Будто ребёнок он смотрел на подаренного щенка, не видя перед собой чудовище в крови.

Глаза Фенрира осмотрели берсерков, постепенно задерживаясь на каждом. Но потом он остановился на Улле.

– Говори, – велел он на языке, понятном только вёльве.

Глава 17

Трещали только дрова в кострах, но больше во всем Мидгарде для Уллы не было ни звука. Берсерки замерли, их дыхание было медленным и осторожным, будто они боялись спугнуть момент. Бьёрн, обычно шумный и весёлый, не шевелился – лишь его пальцы беззвучно сжимали снег.

Фенрир стоял неподвижно. Облачка пара из его ноздрей медленно вырывались в такт разгоряченному дыханию после боя. Протяжный шуршащий звук привлёк внимание всех на короткое мгновение – это рука великана в неестественном положении скатилась с тела и примяла целый куст орешника.

Но ещё до того, как звук затих, всё внимание берсерков вернулось к Фенриру, а его – к берсеркам.

И одна Улла знала, что все ждут только её. Хотя не могла собрать мысли воедино и краткому отвлечению была рада, как будто был шанс подобрать слова. Что сказать? Как убедить? Какие слова найдут путь к этим суровым сердцам?

Она вспомнила Скалля в их последнюю встречу. Как же отчаянно он нуждался в верном пути, с какой надеждой смотрел на неё и умолял вернуться к богам.

«А что, если они такие же?» – пронеслось в голове, и ладони её вспотели, несмотря на ледяной воздух. Улла почувствовала на себе взгляды – Бьёрна, горящий детским восторгом, Веульва, тяжёлый и оценивающий, Хельги, полный ядовитого недоверия, Хейд, подталкивающий в спину, – и каждый будто прожигал её насквозь. Они все смотрели, потому что Улла, повинуясь внутреннему зову, уже вышла из круга и шла к волкам.

«В голове у тебя Фенрир», – вспомнились слова Скалля. Но сейчас Улла знала, что рядом с волком её уверенность только крепла. Она вдруг поняла, что боится не отказа берсерков, а собственного сомнения – того самого зверя, что грызёт сердце всякого, кому довелось однажды ошибиться в самом важном выборе. И ей следовало гнать его прочь.

Она доверяла волкам, но не доверяла сама себе. А ноги уже вынесли её вперёд, к огромным лапам ожидающего Фенрира.

– Говори, – повторил он.

Улла глубоко вдохнула.

– Меня зовут Улла, я вёльва из Скогли. И я последняя, кто слышит богов, – удивившись уверенности в своём голосе, громко заявила Улла. С каждым разом произносить эти слова ей становилось всё проще, они не просто звучали как правда, они действительно были правдой. – И слышу волков, – добавила она с опаской.

Её глаза перебегали с одного человека на другого, пытаясь по взглядам понять их реакцию. В конце концов она дошла до Бьёрна, чья реакция ей уже была ясна, – он, поджимая губы, сдерживал улыбку. А Веульв хмурил брови и ждал.

– И что говорят волки? – осведомился он.

– Что спасли вас, – Улла указала на мёртвого великана. – И что это только начало. Думаю, вам и самим известно, что великанов становится всё больше. А если вы и прежде слышали предсказания о Рагнарёке, то знаете, что на том всё не кончится. Будут и другие чудовища, что захотят истребить людей Мидгарда. Боги уже сражаются с многими из них, но Иггдрасиль разрушается и Девять Миров соприкасаются. Впереди много опасностей.

Слова, обрушивающие предсказание о страшном будущем на головы людей, казалось, нисколько их не обескуражили.

– Мы слышали предсказания о Рагнарёке. И разве Фенрир не одна из тех опасностей, что придёт в Мидгард? – только поинтересовался Веульв.

Сердце так бешено забилось в ушах Уллы, что заглушило последние слова отца. Она украдкой взглянула на Фенрира. Хочет ли он сам что-то сказать людям в свою защиту?

– Ты всё прекрасно знаешь, – только ответил он, склонив голову ниже. Ни у кого не осталось сомнений в том, что волк действительно говорил с Уллой, хоть его слов никто не слышал.

Знала она только то, что Фенрир сам ей сообщил. Поэтому набралась смелости, успокоив своё бешено бьющееся сердце, и продолжила:

– У Фенрира счёты не с людьми, а с Одином, вам это известно. Но в пылу битвы боги отвернулись от нас, оставив самих сражаться с великанами. Однако можем ли мы их винить? Конечно же нет. Таить обиду на Одина мы не будем, но пришло время позаботиться о себе, ведь вы больше прочих знаете, насколько опасны великаны. – Берсерки переглядывались и кивали, усиливая уверенность Уллы в своих словах. – Люди, с которыми я шла раньше, ещё не столкнулись с ётунами, но преодолели другие опасности. Они собрались на юге в городе Борре, чтобы ждать прихода новых чудовищ вместе. Но силы людей слабы против врагов из других миров. И волки хотят нам в этом помочь.

Когда она замолкла, гул поднялся над поляной. Люди переговаривались, но уже не шёпотом, а без страха, во весь голос. До Уллы доносились обрывки их фраз, но ни в одном она не слышала сомнений.

– Если волки против богов, значит, они за людей? – слышалось из толпы, а кто-то ответил:

– Нет, глупец, они за себя, но нам это на руку.

Один из молодых воинов с растекшейся сажей на лице горячо спорил с Хельгой:

– Мы и сами чудовища во многих глазах, так какая разница?

Хельга неразборчиво шипела что-то в ответ, но тем не менее кивала.

Фенрир стоял неподвижно, лишь