Все трое одновременно вздохнули.

– И что думаешь? Бессмертный ещё будет сражаться за нас?

Ракель не думала, что у Хальвдана получится унять жажду мести Скалля, но чувствовала, что смерть Торгни многое изменит. Это может как ожесточить сердце Скалля окончательно, закрыв его для любви и веры, так и пропустить через него боль, которая заставит исправить то страшное, что случилось.

– Если он освободится, что вы будете делать? Ещё будете сражаться рядом с ним?

Братья переглянулись и очень похоже почесали подбородки, ероша спутанные бороды.

– Я вышел из Урнеса, потому что хотел жить. И я всё ещё жив, – Фюн пожал плечами.

Ракель почувствовала, как в груди теплеет.

– Мы воюем не с людьми, – проворчал Эта, вытирая пот со лба окровавленной рукой – Фюн, парируя удар, ударил его щитом по костяшкам. – Но если бессмертный поведёт нас против чудовищ… тогда другое дело.

Фюн согласно кивнул:

– Мы ходили в набеги с малых лет, ты тогда только говорить училась, мелкая госпожа. Порой нам были неведомы причины ярла, коли награда была велика. И как бы мы ни желали смерти Хруту под конец его жизни, но сражались за его слово. Как сражались и за Скалля. Раз выбрали его вождём – шли в бой.

В жизни Ракель то был первый поход и первое сражение за своего конунга, ей было тяжело принять столь отчаянную преданность.

Они без труда простят Скалля и даже всё ещё верят в него. А значит, она не одна в своем безумии. Пусть он и назвал её предательницей, пусть она злится за произошедшее, но сердцем Ракель всё ещё была на стороне бессмертного конунга. И верила, что время залечит злобу. А скорый приход чудовищ затмит прежние распри.

– Он… он не злой, – прошептала она, глядя на свои ладони, исцарапанные в битве. – Боги выбрали его не просто так, – добавила она твёрже. – Он может стать…

Грохот прервал её. Земля дрогнула, с деревьев посыпался иней. Братья мгновенно выпрямились, сжав покрепче оружие.

– Близко, – прошептал Эта, прислушиваясь к тяжёлым шагам, раскалывающим тишину.

– Очень близко, – подтвердил Фюн, бросая взгляд на тропу, ведущую к Борре.

– Надо уходить и предупредить Хальвдана.

Где-то в темноте раздался хруст ломающихся деревьев. Не было сомнений – великан был совсем рядом, видимо пришедший на их голоса. А уж шум громадного города поведёт его дальше.

Не произнеся ни слова, они кинулись по тропе. Фюн хоть и прихрамывал во время тренировки, но теперь бежал впереди, не сбавляя ходу. Ракель не отставала, радуясь, что сегодня оделась как воин. Штаны не сковывали движений, когда она неслась сквозь лес, наступая на пятки двум братьям.

Впереди уже виднелись огни Борре, а позади не утихал грохот тяжёлых шагов.

Глава 19

–Закрывайте ворота! Великаны близко! – голос Ракель разорвал воцарившуюся тишину готовящегося ко сну города, когда они ворвались за предвратный частокол Борре.

Стража на стенах, закутанная в меховые плащи, тут же зашевелилась – двое воинов в шлемах с наносниками бросились к массивным дубовым створам, в то время как третий затрубил в рог, звук которого разнёсся по всему городу. Ему отозвались другие рога по всему периметру стен.

Хальвдана нашли у кузницы у восточной стены, где он лично проверял новые наконечники для стрел. Длинные, с зубчатыми лезвиями, предназначенные как раз для атаки на великанов. Ярл уже услышал сигнал, поэтому приказал снарядить лучников приготовленным оружием.

Когда Ракель и братья подбежали ближе, он с молотом наперевес покидал кузницу, отдавая приказы.

Выслушав короткое донесение, Хальвдан не дрогнул, лишь сжал рукоять Мьёльнира. Молот подрагивал в его руках, будто чуял ётунов издалека, как пёс, наученный охотиться на лис.

– Скольких вы видели? – спросил он коротко, быстрым шагом направляясь к Длинному Дому. Его приказ разносился по Борре быстрее ветра, и вот уже десятки воинов неслись к стене, а женщины, дети и старики спешили укрыться в домах.

– Мы не видели ни одного, – поспевала за ним Ракель. – Но лес трещал как под десятком ног.

– Или под поступью одной громадины, – предположил Фюн, совсем позабыв о своей хромоте, готовый кинуться в бой.

Хальвдан кивнул и подхватил кольчугу. В считаные мгновения он облачился в броню и приказал братьям и Ракель сделать то же самое. К тому моменту, когда они все оказались в Длинном Доме, сигнал рогов со стен повторялся раз за разом, предвещая надвигающуюся беду.

В суматохе они нацепили кольчуги поверх плотных рубах, опоясались поясами и покрепче сжали оружие. Голос Хальвдана гремел над всем Борре, его указания выполнялись каждым беспрекословно. В Борре давно обосновались не только его жители, но и союзные народы под предводительством ярла Харальда. Место покойного ярла Скьялга никто не занял, а все его люди стали людьми Хальвдана. Как и люди Скалля.

И теперь все как один готовились принять бой с великанской силой. Не сложно было довериться тому, кто нёс на плече молот Громовержца, но Ракель заметила в глазах Хальвдана не только яростную готовность защищать людей, но и мысль, которая проскользнула и в её голове: первый бой будет самым важным.

Мальчишки-вестовые ещё бегали по улицам, подгоняя женщин с узлами с припасами и направляя мужчин в сторону южных ворот.

Но стены Борре были не так просты. Двойной частокол из заострённых дубовых брёвен, пространство между которыми было засыпано смесью глины и щебня, способных, возможно, выдержать удары великанских кулаков. Лучники, снаряжённые новыми стрелами, стояли на стенах плотным строем. Между ними протиснулся Хальвдан, а позади него из-за плеча выглянула Ракель, хоть и напуганная, но по-прежнему любопытная.

Холодный ветер рвал плащи, завывая между брёвен. Прямо перед лицом Ракель в вихре закружились снежинки, сверкнув в слабом мерцающем свете. Казалось, что время замерло от ожидания. Ей пришлось несколько раз вдохнуть поглубже, чтобы унять дрожь, но страх не уходил. Она перевела взгляд на Хальвдана. Тот стоял неподвижно, словно часть стены, только его чёрные волосы, собранные в тугой узел на затылке, колыхались на ветру. Молот Тора легко лежал в его руке. Присмотревшись к оружию Громовержца, Ракель заметила, что Мьёльнир подрагивает, будто рвётся в бой с великанами. Ведь это было его предназначением в руках Тора – стать главным врагом ётунов.

– Один, – внезапно сказал кто-то из дозорных, обращая внимание всех на лесную опушку слева от большого тракта, ведущего в город.

Ракель резко повернулась. Из леса, ломая вековые сосны словно тростник, вышел ётун.

Он был огромен – выше стен Борре, его тело сверкало в угасающем закатном свете волчьих желудков. Глаза как две замёрзшие лужи скользили по укреплениям. На них постепенно зажигались факелы и смоляные чаши.

– Клянусь копьём Одина… – прошептал Фюн, вытянувшись во весь свой рост, будто измеряя, насколько тот великан больше, чем он сам.

– Лучники! – Хальвдан первым опомнился, и его голос встряхнул