иллюзорными барьерами, а на столах аккуратно расставлены колбы с разноцветными жидкостями.

Аларик остановился у входа.

— Прошу, Аполлон Ильич. Ищите.

Ревизор с жадностью ищейки бросился к бумагам на столе.

И тут игра началась.

Температура в помещении резко упала. Изо рта Мышкина вырвалось облачко пара. Чиновник потянулся за толстым амбарным журналом, но внезапно свет над столом мигнул и приобрел едва уловимый, болезненно-багровый оттенок.

Аполлон Ильич открыл журнал. Вместо ровных рядов цифр и формул кремов, чернила на страницах начали извиваться, складываясь в слова, от которых у ревизора похолодело внутри: «Ты взял взятку от Орловского… Ты отправил невиновного на каторгу в 1812-м… Мы помним… Мы в тенях…»

Чиновник вскрикнул и отшвырнул книгу. Журнал с глухим стуком упал на пол, раскрывшись на абсолютно чистой, пустой странице с обычными бухгалтерскими расчетами.

— Вам нехорошо, господин ревизор? — участливо поинтересовался Трикстер, невинно поигрывая тростью у входа. — Здесь бывает душновато из-за вытяжки.

— Что это за фокусы⁈ — взвизгнул Мышкин, судорожно протирая пенсне. — Вы применили магию иллюзий! Это нарушение статьи…

Он осекся. Из-под алхимического стола прямо на него смотрели два абсолютно белых, светящихся глаза, лишенных зрачков.

Фантом, сотканый из живого мрака, не нарушал законов Империи. Он никого не бил, не применял запрещенных заклинаний и не разрушал имущество. Он просто находился там. Аура концентрированного, абсолютного ужаса, присущая существу, созданному из душ убитых ликвидаторов, работала лучше любой пытки.

Ревизор попятился, натыкаясь спиной на стеклянный шкаф с реактивами. В отражении стекла он увидел не себя. Он увидел полусгнивший труп в чиновничьем мундире, вокруг шеи которого была туго затянута петля из гербовых печатей. Отражение улыбнулось ему гнилыми зубами и подмигнуло.

Убер-нежить бесшумно вытекла из-под стола, сливаясь с тенью от шкафа. Темнота начала удлиняться, тянуться к ногам парализованного от ужаса чиновника. В голове Мышкина зазвучал шепот — тысячи голосов, молящих о пощаде, тех самых людей, чьи судьбы он сломал ради выслуги лет перед Канцлером.

Воздух стал плотным, как желе. Ревизор попытался закричать, позвать гвардию, но горло сдавило ледяным спазмом. Тень Фантома скользнула по его ботинкам, и Аполлону Ильичу показалось, что он проваливается в ледяную Бездну, где нет ни Императора, ни законов — только вечная, безжалостная пустота, требующая расплаты за грехи.

Убер-нежить возникла прямо перед его лицом. Гладкая, зеркальная маска без черт отразила перекошенную от первобытного ужаса физиономию инспектора. Существо не нанесло удара. Оно лишь прикоснулось ледяным пальцем из теневой материи к груди Мышкина, прямо там, где билось его сердце, и растаяло дымом.

В ту же секунду освещение в лаборатории вернулось в норму. Воздух потеплел. Журнал мирно лежал на полу.

Аларик подошел к чиновнику, который сполз по стенке шкафа, дрожа мелкой дрожью. Волосы на висках ревизора заметно поседели. Юный князь изящным жестом достал из внутреннего кармана белоснежный платок и протянул его Мышкину.

— Знаете, Аполлон Ильич, работа в подземельях всегда негативно сказывается на психике. Накапливается усталость, мерещатся всякие тени, — голос интригана звучал, как патока. — Я полагаю, ваша инспекция подошла к концу? Вы нашли доказательства некромантии?

Ревизор сглотнул вязкую слюну. Его трясло так, что пенсне слетело с носа и разбилось о каменный пол. Он посмотрел на идеального, невозмутимого аристократа, и в его мозгу окончательно сложилась картина. Орловский и Канцлер послали его не на проверку. Они послали его в ад, к демону в человеческом обличии. И если он не подпишет эти проклятые бумаги прямо сейчас, он никогда не выберется из этого подвала живым. Никакая гвардия не поможет от того, что живет в здешних тенях.

— Н-н-нет… — заикаясь, выдавил из себя Мышкин, неуклюже поднимаясь на ноги. — Никаких нарушений. И-идеальное п-предприятие. Счета… счета будут р-разморожены через час.

Он дрожащими руками вытащил из папки акт проверки, прижал его к стене и не глядя поставил размашистую подпись, скрепляя ее личной эфирной печатью.

— Вы очень благоразумный человек, господин инспектор. Империя держится на таких, как вы, — Змей аккуратно забрал документ двумя пальцами. — Позвольте, я провожу вас к вашим гвардейцам. Кажется, вам срочно нужно выпить горячего чая.

Аларик вывел пошатывающегося чиновника из подвала. Увидев своего начальника бледным как смерть и с прибавившейся сединой, гвардейцы инстинктивно вскинули оружие, но Мышкин лишь отчаянно замахал руками.

— Уходим! Немедленно! В машины! Оставить территорию! — сорвавшимся фальцетом скомандовал ревизор, чуть ли не бегом направляясь к броневикам.

Через минуту кортеж Финансовой Канцелярии, взвизгнув покрышками, покинул территорию «Красной киновари», словно спасаясь от стаи демонов.

Интерфейс Системы мигнул, подводя итог блестяще проведенной психологической операции:

«Идеальный саботаж правительственной проверки! Вмешательство проекта „Фантом“: Оценка „Отлично“. Законы Империи не нарушены. Снятие ментального барьера объекта „Аполлон Мышкин“. Начислено: 30 душ (чистый экзистенциальный страх бюрократа). Репутация в кулуарах Канцелярии: Критически опасная фигура».

Аларик стоял на крыльце, наслаждаясь теплым весенним солнцем и перечитывая подписанный акт о «полном соответствии предприятия всем нормам имперского законодательства». Ход Канцлера обернулся унизительным поражением.

К крыльцу подошел Стартер.

— Ваше сиятельство, — киборг уважительно склонил голову. — Они удрали так, будто у них хвосты горят. Что дальше?

— Дальше, мой верный пес, мы переходим к приятной части нашей светской жизни, — Трикстер аккуратно свернул документ и убрал его во внутренний карман. — Завтра стартует Имперский Кубок по техномагическому биатлону. И мне кажется, граф Орловский, лишившись юридических рычагов давления, может совершить какую-нибудь отчаянную глупость.

Бывший парижанин посмотрел на утреннее небо.

— Удвойте посты, Стартер. А Клаусу и Фрицу прикажите подготовить парадные костюмы и прочистить арсенал. Леса вокруг гоночной трассы славятся своими… хищниками. И мы должны быть уверены, что ни один из этих хищников не посмеет приблизиться к будущей чемпионке Империи.

Змей внутри интригана предвкушающе облизнулся. Бюрократические игры закончились. Наступало время льда, пламени и концентрированного эфира. И в этой гонке Аларик гада Рус собирался не просто сидеть на трибунах, а написать для нее свой собственный, кровавый финал.

Столица проснулась от предвкушения. День Имперского Кубка по техномагическому биатлону всегда считался неофициальным государственным праздником, но в этом году ажиотаж пробил все мыслимые пределы. Спортивная интрига тесно сплелась с политической: на ледяных трассах решались судьбы не только золотых медалей, но и многомиллионных контрактов на поставку эфирного оружия для армии.

Аларик встретил это утро в своем кабинете на заводе «Красная киноварь». Юный князь неспешно дегустировал терпкий пуэр, когда двери без стука распахнулись, впуская Наталью Потоцкую.

Графиня выглядела так, словно только что сошла с обложки парижского журнала мод. «Слезы