всецело переключилось на Аристарха. Некромант включил свое обаяние на полную мощность.

Лич шагнул вперед. Его походка была грациозной походкой сытого хищника. Зеленые глаза, в которых тлел эфирный огонь, встретились с глазами супруги Канцлера — тучной, увядающей женщины с надменным лицом.

— Мадам, — Аристарх взял ее пухлую, унизанную перстнями руку и запечатлел на ней невесомый поцелуй, от которого женщина заметно вздрогнула. — Слухи о вашем очаровании оказались лишь бледной тенью реальности. Для меня великая честь присутствовать в столь… изысканном цветнике.

По залу пронесся тихий, возбужденный шепоток. Магнетизм некроманта, усиленный алхимическими манипуляциями с собственным телом, действовал безотказно.

Аларик тем временем незаметно отступил в тень колонны, прислонившись спиной к прохладному мрамору. Он скрестил руки на груди, позволяя своему карманному чудовищу солировать.

— Моя дорогая графиня упомянула, что вы привезли некое чудо, барон, — подала голос супруга министра промышленности, нервно обмахиваясь веером из страусиных перьев. — Некий секрет молодости, недоступный столичным лекарям. Признаться, мы заинтригованы, но весьма скептичны.

— Скептицизм — признак острого ума, дорогая графиня, — фон Тотен мягко улыбнулся, обнажив безупречно белые зубы. — И я не прошу вас верить мне на слово. Я предлагаю вам поверить собственным глазам.

Барон изящным жестом извлек из внутреннего кармана бархатного фрака небольшую, но тяжелую баночку из черного опалового стекла. Золотая инкрустация на крышке тускло блеснула в полумраке.

— «Слезы Афродиты», — глубокий, гипнотический баритон заполнил зал. — Квинтэссенция самой жизни, собранная из редчайших ингредиентов на стыке алхимии и высшей биологии. Этот эликсир не маскирует возраст. Он стирает его. Отматывает время назад, пробуждая спящие резервы вашей кожи.

Дамы подались вперед, словно завороженные.

— Слова остаются словами, барон, — супруга Канцлера вздернула подбородок, хотя ее глаза жадно впились в черную баночку. — Я готова стать вашим испытателем. Если это очередная пустышка, я лично прослежу, чтобы вас выслали из Империи до заката.

— Какая восхитительная смелость, — промурлыкал Аристарх. — Прошу вас, присаживайтесь.

Женщина опустилась в кресло. Барон фон Тотен открыл крышку. Зал мгновенно наполнился тонким, дурманящим ароматом экзотических цветов и озона, от которого слегка кружилась голова. Некромант зачерпнул крошечную, мерцающую перламутром каплю крема на кончик пальца.

— Закройте глаза, мадам. Расслабьтесь. Почувствуйте, как время возвращает вам ваши долги.

Лич начал мягко втирать состав в кожу лица супруги Канцлера. Его движения были плавными, почти колдовскими. Алхимический концентрат впитался мгновенно.

Прошло десять секунд. Двадцать.

В зале повисла такая тишина, что было слышно, как бьются сердца присутствующих.

А затем по толпе прокатился единый, слаженный вздох неподдельного шока.

Глубокие носогубные складки на лице женщины начали буквально таять на глазах, словно воск под лучами солнца. Дряблая кожа подтягивалась, наливаясь внутренним, жемчужным сиянием. Возрастная пигментация исчезла без следа. Эфирная магия, замешанная на вытяжке из сердец химер, форсировала клеточную регенерацию с пугающей скоростью.

Когда супруга Канцлера открыла глаза, на присутствующих смотрела женщина лет тридцати пяти. Роскошная, пышущая здоровьем и той самой особой, властной порочностью.

Но Аларик, наблюдающий из тени, заметил главное. Зрачки помолодевшей дамы были слегка расширены, а в ее взгляде появился тот самый хищный, одержимый блеск, о котором предупреждал Аристарх. Психоактивная привязка сработала безупречно.

Женщине поднесли зеркало в серебряной раме.

Она посмотрела на свое отражение. Зеркало задрожало в ее руках. По щеке, не оставив и следа на идеальной коже, скатилась слеза абсолютного, животного счастья.

— Боже милостивый… — прошептала она, касаясь своего лица дрожащими пальцами. — Это… это магия. Я… я снова жива.

Светский этикет рухнул в одночасье.

Почтенные матроны, забыв о манерах и статусе своих мужей, плотным кольцом обступили барона фон Тотена. Их голоса слились в отчаянный, просящий хор.

— Барон, умоляю, мне баночку! Я дам десять тысяч рублей золотом!

— Двадцать тысяч! И мое рекомендательное письмо к Императрице!

— Продайте мне весь запас! Я озолочу вас!

Аристарх Львович стоял в центре этой бури тщеславия и снисходительно улыбался, дирижируя толпой, как опытный маэстро.

— Дамы, дамы, прошу вас, — его голос легко перекрыл гомон. — «Слез Афродиты» хватит на всех избранных. Мой партнер, князь гада Рус, взял на себя финансовую сторону вопроса. Эксклюзивные поставки будут осуществляться только для членов этого закрытого клуба. Никаких случайных лиц. Ибо истинная красота должна оставаться элитарной.

Интерфейс Системы перед глазами Трикстера буквально сошел с ума, заливая периферийное зрение золотом и багрянцем:

«Внимание! Зафиксирован колоссальный всплеск Тщеславия, Отчаяния и Порочной Жадности. Эмоциональный урожай (элитный сегмент): Супруга Канцлера: 35 душ. Супруга Министра Войны: 28 душ. Суммарно начислено: 415 душ! Внимание: Активирован скрытый эффект подчинения. Вы получили ключи к мыслям 18 высокопоставленных семей Империи».

Аларик изящно отсалютовал полупустым бокалом своему отражению в темном стекле окна.

Женщины отдавали барону векселя, выписывали чеки прямо на коленках, срывали с себя бриллиантовые браслеты в качестве задатка. Они стали наркоманками за одну минуту. Если завтра барон фон Тотен прикажет им подсыпать яд в утренний кофе своих влиятельных мужей ради новой порции крема — они сделают это, не задумываясь.

Когда ажиотаж немного спал, а дамы, сжимая заветные черные баночки, начали разъезжаться по домам, чтобы поразить супругов своей вернувшейся молодостью, Аларик вышел из тени.

Наталья Потоцкая, измотанная, но торжествующая, подошла к юному князю. Она тоже выглядела помолодевшей — Аристарх щедро отблагодарил хозяйку вечера бесплатным образцом. В ее глазах горел тот же хищный огонек.

— Это грандиозный успех, мой господин, — прошептала графиня, передавая Аларику увесистую папку с векселями. — Здесь больше полумиллиона рублей. И это только авансы за следующую партию.

— Деньги — это приятный бонус, Наташа, — Трикстер небрежно бросил папку на ближайший столик. — Гораздо важнее то, что мы только что закинули крючки под жабры всему имперскому кабинету министров. Мужчины могут контролировать армию, заводы и банки. Но мужчинами управляют их страсти и их женщины.

Манипулятор плавно прошелся по залу, остановившись у камина.

— Канцлер и Орловский считают, что могут раздавить меня экономическими проверками? Пусть попробуют. Завтра утром жена Канцлера проснется богиней. И когда этот тучный идиот спросит, кому он обязан таким чудом, она назовет имя барона фон Тотена, работающего под моим покровительством. Если Ревизор ступит на мой завод, эти дамы разорвут мужей на части, боясь потерять источник своей красоты.

— Вы гениальны, князь, — искренне произнесла шпионка. Страх перед его инфернальной силой в ее душе окончательно смешался с фанатичным восхищением.

Из коридора появился Аристарх Львович. Лич деловито поправлял манжеты, его трость с черепом тихо