«Окрылённый» ушёл, а мы теперь не дадим больше двадцати узлов, не выдержали повреждённые в бою паропроводы. Если от засечённого места пуска «Томагавков» (надеюсь, у наших всё хорошо, тьфу-тьфу-тьфу) вражеская подлодка шла на нас хотя бы двенадцатиузловым ходом, то мы уже у неё под боком. Вруби мы полный (да хотя бы двенадцать узлов), она нас услышит, догонит и всадит торпеду под сраку. А не вруби – не поступим к Бабуеву в указанное время. Не поступим к Бабуеву – слетят погоны. Отмазка «я испугался» в военное время не принимается. Такие варианты, как «я подумал» или «была вероятность» – тоже. Значит: считаем, чертим.

Десятиузловым ходом штатовская подлодка тоже могла идти – и в этом случае она тоже близко. Она явно нас слышала, когда мы бежали от торпед, но сейчас уже полчаса мы крадемся. А в какую сторону – им неведомо. На месте американского капитана я бы плюнул на всё и рубанул сонаром в активном режиме. Чем ему возразит несчастная «Чайка», даже если засёчет? Ну, запеленгует. Нашим торпедам до американца далеко. В самом неудачном случае он развернётся вокруг пятки и отбежит подальше, туда, где точно не достанем. Рубануть ГАСом и, если не увидел и не услышал лодку и торпеды, – отползти миль пять в сторону и тихонько красться вперед?

Внезапно осенило. Блин ты горелый! В каком-то фильме говорилось: «в эту игру можно играть вдвоём». Что мешает американцу так же вызвать свою противолодочную авиацию? У них же куча кораблей на севере! Мы, чёрт побери, «Чайка» – лодка проекта 670М, созданная специально для атаки на эскадры и конвои. То есть из просто некой абстрактной мишени превращаемся в самую главную задачу для противолодочных сил конвоя! Не отсемафоришь же им, мол, ребята, дорогие, мы не по вашу душу, мы к товарищу Бабуеву хотим. Сорок минут назад американская подводная лодка знала, что мы – не что иное, как «Чайка», и если она поделилась этой информацией со своими, то это… Гарантирует? Ладно, на войне нет гарантий, но это сильно поспособствует вероятности того, что очень скоро в этом квадрате моря станет не протолкнуться от буев, летящих с «Викингов».

– Рули на погружение, дифферент десять. Идём под водометами.

– Не завалимся? – не вовремя буркнул штурман.

– Это ты у меня спрашиваешь? – нервы опять начали натягиваться. Погружение на такой маленькой скорости (она называется инверсионной, когда лодка почти не слушается рулей) под большим углом могло обернуться хорошим клевком, с которым один способ борьбы – дать «пузырь» в нос. Шуметь нельзя, а продувку цистерн слышно хорошо. Но и медлить опасно, по всем таймингам минут десять до того, как прилетит противолодочная авиация.

Надежда была на водомёты, неоднозначное решение советских конструкторов. Поняв, что не могут выиграть состязание в малошумности у американцев «в лоб», они предложили оснащать некоторые подводные корабли СССР дополнительными водомётными движителями. Максимум – узлов пять скорости, но практически бесшумными. В «Красном Октябре», кстати, это показано. И это работало, чёрт побери! Беда только в том, что от активных импульсов сонаров они не защитят.

– Акустики! Доклад по «Окрылённому» каждые 20 секунд.

Если найдем термоклин (а он в этих теплых водах встречается на хорошей глубине), то сразу пропадёт шум эсминца. Это и будет означать, что нашли. Тогда, может, и отсидимся.

Бабуев

Да что за день такой. Нас что, всеми американскими ВМС убивать собрались? Дел других нет? На экране тактической обстановки появлялись новые воздушные цели. Снова «Викинги», с которых всё и началось сегодня утром. Ревун боевой тревоги вновь разносился по усталому кораблю. «Гарпунам» всё равно, с чего лететь, могут так же, как с «Корсаров», стартовать и с противолодочников. Да, универсальность некоторых американских систем оружия неприятно поражала.

Хотя вроде обходится. Они Петренко ищут. Маленький «Пескарик» умудрился выкрутиться, удачно подставив американскую подводную лодку под наши вертолёты, и теперь его летели искать. «Киров» с опустошёнными шахтами «Гранитов» их интересовал меньше, хотя прямо скажем, временно. Если на севере они разберутся – прилетят и за нами. «Окрылённый» до них не доставал, и судя по всему, К-503 за ним не побежала.

– Дай «три четверки»[62]! – Бабуев кивнул радисту, чтобы тот установил связь с эсминцем. Надо поговорить с Фоминым, выяснить, что там было и как.

Разговор получился краткий, Владимир Саныч молодец, всё четко доложил. Мысль вспыхнула моментально. Надо ещё помочь Пескарику, утопят же маленького…

– Фомин, твоя скорость – 12 узлов, как понял? И правишь ты не на нас, твой курс – на пятнадцать правее. Врубаешься?

Фомин врубился. Он вообще молодец, импровизацию чётко улавливает и сам нешаблонно мыслит. Должно выглядеть так, как будто лодку они всё-таки подобрали. И сейчас шествуют с ней под ручку, на тихой скорости «Чайки». С такой дистанции «Лось» не будет знать, идёт ли она за эсминцем или прячется ближе. И «Викинги» будут проверять квадрат с 503-й сугубо номинально. К эсминцу не сунутся, ПВО на нем кусачее. И пожалуй… Мы тоже пойдем навстречу.

Вообще-то, единственный «не молодец» в этой ситуации вы, товарищ контр-адмирал! Надо было сразу всей толпой туда валить! Мощной кировской ГАС, да с дальнобойным «Водопадом», мы бы хорошую рыбалку там устроили. Но нет, мечтая побыстрее добраться до горла «своей» АУГ, ты решил не размениваться на мелочи. А толку-то, всё равно «Окрылённого» подбирать и вместе с ним на запад ползти, да ещё и этот Пескарик на ногах теперь. Если выберется, конечно.

То, что мы к «Окрылённому» навстречу идём, тоже выглядит логичным. Время, конечно, потеряем, но и не хочется гнать американский авианосец до Кубы. Может, в Штабе одумаются? Все равно понятно, что снова ему авиацию не выделят: всех сейчас отправят севернее.

К-503

– Сбросил скорость? Зачем? – Петренко снова покосился на акустика. – Путаешь, брат?

Нет, брат не путал. Брат, ещё послушав, выдал вторую любопытную вещь – эсминец что-то морзянил ГАСом. Не на весь океан, на малой мощности, но именно морзянил. Пауза, ещё что-то выдает. Вот же вечер загадок! Этому в академии не учили. Вот твоя лодка, вот торпеды, ракеты, лабуда всякая типа ловушек. Стреляй и не дай застрелить себя. Как-то так это представлялось. А тут какие-то тайны Мадридского двора. С кем он разговаривает? Не может там никого быть!

В очередной раз плюхнувшись за стол с планшетом, Петренко поймал взгляд боцмана. Он выражал… возмущение. Как могут эти гады так путать товарища командира? Видно, что прям распирает от обиды, руками порвал бы этих долбоклюев с «Окрылённого». Хотят чего-то сказать – так пусть врубят на всю свою «Платину»