Спина мичмана, ответственного за связь со Штабом, только слегка напряглась, а все в центральном посту уже знали: идёт передача. Дело это долгое, очень-очень низкочастотная связь, которой пользовались подводники, не давала возможности общаться быстро и много. Ещё и дополнительные пакеты совершенно пустой информации, встраиваемой в сообщение для затруднения расшифровки, вносили свою лепту. Ждем-с.

«Окрылённый»

– Как всё прошло? – выспрашивал Фомин у пилота, стоявшего перед ним в насквозь мокром комбинезоне. Никакого садизма тут не было, температура воды 26 градусов, воздуха 24, не замерзнет. Да и переодеваться не имело особого смысла, летчик не с его корабля, и скоро будет переодеваться в сухое в своей каюте на «Кирове».

– Штатно сработало. Ссыкотно, конечно, было, когда понимали, что сейчас 80 кг под жопой рванут, но ничего.

Клюнул ли американец? Фокин очень хотел, чтобы клюнул. Когда пришло понимание того, что вертушка сможет дотянуться до этого гадского «Лося», но не сможет вернуться обратно, долго колебаться не пришлось. Надо спасать наших, так что топи гада и садись на воду. Давеча с МиГов ребят вытащили, чем флотские лётчики хуже? Но буквально в последние минуты, когда экипаж Ка-27 в азарте доложил, что есть, воткнули в лодку УЭМГТэшку[60], и сейчас ещё глубинной бомбой припечатают, он скомандовал им «стоп». Акустики с «Окрылённого» и со второй вертушки чётко доложили – есть пузырь. «Лос-Анджелес» не жилец даже с одним пробитым отсеком, а бомба Фокину пригодится. Вот ведь гримасы военно-промышленного комплекса… Вторую торпеду Ка-27 взять не мог, слишком тяжело. А буи, которых тоже много не бывает, располагаются в штатном контейнере, и их тоже больше не взять. Поэтому дополнительно вертолётчики брали две глубинные бомбы. Тупые бочки со взрывчаткой, как во Вторую мировую. Со взрывателем на заданную глубину. Вот под эти бомбы и ставил Фокин последнюю задачу экипажу «18-го жёлтого».

За то время, что обречённый Ка-27 покачивался на баллонетах (всё равно вот-вот должен был утонуть, баллонеты не обеспечивали постоянную плавучесть, очень быстро воздух стравливался, вода заливалась в щели корпуса, потом аппарат переворачивался и тонул), летчики примотали две ПЛАБ-120 парашютными стропами к корпусу и нажали рычаг сброса (для разблокировки взрывателя). Потом успели отгрести подальше, и без дополнительных приключений были подняты из воды подлетевшими товарищами. По замыслу Фомина, ушедшая на дно вертушка вполне могла в такой своеобразной комплектации быть принятой акустиками американской АПЛ за нашу лодку, которая тоже ушла на дно. Сминаемый корпус (топливные баки), выходящий воздух, и наконец глубинный взрыв. Вроде всё по плану, всё, как и должно быть. Русская подлодка ненадолго пережила американскую[61].

Конечно, это попахивало самодеятельностью. Недавно, перед самым началом войны, Фомин смотрел отличный американский фильм – «Охота за Красным Октябрём». Очень понравился, надо сказать. Потрясало всё, для фильма специально написали якобы песни русских военных моряков. Какие съёмки… На его фоне советский «Случай в квадрате 36–80» выглядел как школьный капустник. Умеют же… И реальные кадры из реального центрального поста «Лос-Анджелеса» впечатляли. Какие там огромные экраны! Для чего они такие огромные, как не для передачи мельчайших нюансов гидрологической обстановки, которые их акустика прекрасно различает? Цветные! Зачем цветные? Да затем же. Так оператору понятно больше информации. Кино сказало ему и другим офицерам больше, чем скупые ориентировки на спецпредметах и закрытая аналитика с графиками. Сюжет фильма, кстати, офицеров не заинтересовал. Клюква. Настолько развесистая, что новый начальник политотдела Северного флота однажды выступил с инициативой – выкупить у американцев права на песни из фильма и выступить с ними по ЦТ на День Военно-Морского Флота. Мол, настолько мы этот ваш фильм не воспринимаем, что даже не обижаемся. А как бы звучало… Представьте себе, Колонный зал дома Союзов. На сцене – заслуженный конферансье Советского Союза, Валентина Михайловна Леонтьева: «Стихи и музыка – Бейзела Полидуриса, Соединенные Штаты Америки. Исполняет Академический дважды Краснознамённый, ордена Красной Звезды ансамбль песни и пляски Советской Армии имени Александрова». И продолжительные аплодисменты… Нда… Эту проблему, считай, сняли. Выкупать теперь ничего не будем. Только если в качестве оплаты примут наши «Граниты» и «Малахиты».

– Может, Петренко отсигналим, что уходим?

– Ни в коем случае! Где ты видел, чтобы с покойниками разговаривали? Он должен быть для американцев трупом, понимаешь? Не маленький, сам сообразит, что ему делать. Ход, кстати, 25 узлов дайте.

– Вертушку пустим на всякий случай?

– На какой?! Если там американец, то ему до нас ещё бежать и бежать, мы к своим раньше успеем. Петренко мы уже не прикрываем и не можем, он далековато отошёл.

Теперь можно бахнуть чаю и часика полтора подремать. Сознание балансировало между приятным предвкушением награды за уничтоженную американскую АПЛ и совестью. Ведь он, по факту, оставил нашу К-503 один на один с американцем. А что ему было делать? Бабай чётко сказал – снять американца с Петренко. Он снял. Бабай сказал – потом сразу бегом ко мне. Он бежит.

Что же услышал американец? На учениях в 88-м наш «Тайфун» снял с хвоста «Щуку» банальным имитатором, за один прием. Причем командир «Щуки» самой последней модификации был далеко не дурак. А наши «Щуки» играли с американскими «Лосями» на равных, нередко выигрывая не один эпизод Холодной войны. Да и в горячей уже была история, когда северофлотский «Мурманский Комсомолец» взял в лоб, страшно сказать, «Си Вулфа». Не так страшен чёрт, как его Малюта. Давай, Петренко, выкарабкивайся там!

Сейчас как никогда Фомин чувствовал эту корпоративную солидарность с отважным Петренко. Не мог вспомнить лицо, ведь наверняка пересекались на каких-то планёрках в штабе. Вот этот парень сейчас герой. Сидит в стальном гробу (перевод нашумевшей книги Герберта Вернера был зачитан всем дивизионом до дыр), не имея даже теоретической возможности спастись при уничтожении его лодки. Здорово в мирное время прикидывать, как тратят усиленный паёк и денежное довольствие подплав, но теперь…

Себя Владимир, когда подавал документы в военно-морское училище, не смог заставить пойти в подводники. Очень уж хотелось посмотреть на жаркие страны не в перископ, а вживую. Удивлять девушек загаром, привезённым с других морей. И вот он уже почти полгода воюет в теплых морях (скажи кто офицеру Северного флота такое еще полгода назад!), а загореть времени так и не представилось…

К-503

Приказ из Штаба был ожидаем. Предписывалось поступить в оперативное подчинение контр-адмиралу Бабуеву не позднее завтрашнего утра. Здравая мысль, в одиночку во враждебном океане очень неуютно. Всё было бы неплохо, если не одно «но». Двадцать минут приёма радиограммы окончательно обрушили идею бежать к своим на максимальной скорости.