Альфидия вновь посмотрела на свои здоровые руки, аккуратно подстриженные ногти. Это действительно её руки?

— Зеркало, — хрипло попросила она, всё ещё не чувствуя голос своим, гортань перехватило болезненным спазмом.

Нет, она не могла поверить в происходящее. Она умерла, поэтому видит такие сны? Разве не должна душа её страдать после всех злодеяний, что она совершила?!

Ей тут же впихнули в руки двадцатисантиметровое зеркало.

Глаза Альфидии испуганно распахнулись. На неё смотрел её призрак прошлого. Чистая кожа, только бледная, глаза слегка впалые и усталые, губы яркие и под правым глазом больше не было того болезненного шрама. Не веря в происходящее, Альфидия поднесла руку к лицу и потрогала то место, где всегда чувствовала шрам, где он болел на погоду. Она открыла рот и дотронулась кончиками дрожащих пальцев до здоровых зубов. Все на месте. Волосы ещё не тронула седина и они не стали выпадать, такие же густые и крепкие.

Там отражалась она, то забытое лицо, её лицо. Альфидия уже не помнила себя такой. Она когда-то была молода и… привлекательна? Нет, скорее обычна, жива.

Альфидия отложила зеркало в сторону, нервно сглотнула, смотря перед собой невидящим взглядом. Сколько ей сейчас лет? Реально ли то, что происходит?

В третий раз окинув взглядом помещение, Альфидия узнала в нём свой кабинет. Да, здесь она больше всего проводила времени, работала с бумагами, разбирала трудные задачи. Тут проходила её жизнь. Выходит, она уже жена Калистена.

При воспоминании второго мужа по спине пробежал холодок. Она вспомнила их натянутые супружеские отношение. То, как он умирал у неё на глазах, его последние слова... и холодный пот прошиб её. Нет, не стоит об этом думать! Этот пугающий взгляд, которым он на неё смотрел. Руки задрожали. В груди тоже отдалось напряжённой дрожью.

Альфидия резко выдохнула, ртом жадно вобрала воздух во все лёгкие, но это не помогло. Она словно почувствовала руки мужа, что сжались на её горле. Она Альфидия Эрдман, жена Калистена Эрдмана, а это значит…

— Где Лейф? — взволнованно спросила женщина, всматриваясь в лица служанок. А те тут же стали отводить глаза, поджав губы.

— Наказан, — с тяжким вздохом сказала старшая служанка.

Их лица Альфидия начинала припоминать, пока только смутно. Но ни характер, ни имён, ни зону ответственности каждой — всё это было как в тумане. Но и не было важно в данный момент.

— Как наказан? — голос дрогнул, она резко вздохнула. — Где он сейчас?

В голове пронеслась вереница ужасных наказаний, которым она подвергала его. Что она с ним сделала на этот раз? Она причинила ему… боль?

— Так это… во дворе, — ещё тише сказала шатенка, склонив голову.

Альфидия вскочила одним резким движением, голова резко закружилась и, покачнувшись, графиня схватилась за спинку дивана. Игнорируя взволнованные охи, она направилась к двери, но в коридоре растерянно замерла. Это всё было и знакомым, и чужим одновременно. Альфидия прожила в этом поместье семь лет, знала все ходы, заботилась об этом здании, а сейчас не узнавала. Не помнила, куда идти. Вроде направо… или налево? С какой стороны была лестница?

Словно чужая в собственном доме. Хотя она всегда чувствовала себя здесь чужой. Ей всё напоминало, что этот дом, жизнь, брак, муж и сын должны были принадлежать её сестре — Эгине. Альфидия будто бы занимала чужое место, которое никогда не должно было ей принадлежать и которое она не заслуживала.

— Веди, — графиня бросила на самую младшую взгляд, почему-то испугавшись, что ей сейчас нахамят, запрут в комнате и вызовут королевских стражей, обвинив в чём-нибудь. Сердце испуганно сжалось. Она уже убила своего мужа или нет? И если убила, то… что ей делать? Что ей вообще делать?

Блондинка как-то по своему поняла взгляд графини и покорно поспешила, указывая направление. Эрдман облегчённо выдохнула, словно гора с плеч упала. Она всё ещё помнила, что такое быть преступницей.

Альфидия пошла за служанкой, периодически её заносило то в левую, то в правую сторону, поэтому она вынуждена была хвататься за стены, но никому не позволяла помогать себе. Голова кружилась, тошнота подступала к горлу, но в остальном тело чувствовало себя прекрасно. Лёгкое недомогание. По сравнению с прошлыми болезнями сейчас она чувствовала себя прекрасно.

Они вышли во внутренний дворик, прошли какие-то постройки, в какой-то момент ей на плечи заботливо накинули тёплую шаль.

Горечь будто бы осела на языке, Альфидия помнила, как Лейф укутал её в свой плащ, подарив столько тепла и заботы, что от них можно было умереть. Что же она с ним сделала? Как он сейчас?

Она так боялась увидеть его маленьким и разбитым, вспоминала его образ в своей тюремной клетке и горло передавливало. Как же ей было страшно...

Небо было таким же серым, как в день, когда она умерла на руках у Лейфа. Во дворе, кое-где, куда не падало солнце и властвовали глубокие тени, лежали робкие кучки снега. Сейчас ноябрь? Холодно, очень холодно, но Альфидия помнила другой холод.

Эрдман замерла когда вышла к месту наказания, её пронзило острым чувством вины и стыда, чувство боли сдавило грудь. Лейф, семи-девяти лет, графиня не могла определить сразу, стоял босыми ногами на промёрзлой земле, штанины были закатаны до колен, лёгкая сорочка не спасала от порыва ветра. Он стоял к ней спиной, а на его икрах красовались свежие полосы от ударов указкой. Альфидия не смогла выдавить из себя ни звука, просто замерла потрясённая, чувствуя как волосы встают дыбом от ужаса увиденного. Эрдман вскрикнула раненной птицей и побежала к нему. Мальчик вздрогнул, оборачиваясь и глаза его испуганно распахнулись.

Альфидия упала на колени перед ним, уткнувшись лицом ему в грудь и разрыдалась от потрясения. Пасынок замер, не смея дышать, он боялся пошевелиться, не понимая происходящего. Никто не понимал, что в действительности происходит. Все замерли и таращились на графиню, не зная, как на это реагировать.

— Боже мой, Лейф, — её дрожащий голос можно было разобрать с трудом. Она подняла голову и посмотрела в его перепуганное глаза, — прости меня, прости меня, мальчик…

Лейф не успел ничего сказать, а Альфидия уже вскочила на ноги, укутала его в свою шаль и с яростью оглядела всех, будто бы это они решили издеваться над ребёнком, словно и не она отдавала этот жестокий приказ.

— Чего вы стоите? — её голос сорвался в отчаянном крике. — Срочно лекаря, не видите, что ему нужна помощь?! Немедленно отнесите его в комнату!

Лейф хрипло выдохнул, вцепился в женское платье и по щекам его потекли слёзы. Он смотрел на